Его репутація -- та репутація, которая иной разъ разыгрываетъ роль дьявола-соблазнителя въ глазахъ женщинъ, будучи сама по себѣ какой-то блестящей смѣсью полу-хорошихъ качествъ съ положительными пороками, смѣсью, нравящейся потому, что она полна жизни и ослѣпляетъ своимъ блескомъ -- даже эта репутація Жуана не производила на Аврору никакого впечатлѣнія, до-того были велики ея холодность или самообладаніе.
LVIII.
Жуанъ не имѣлъ понятія о подобномъ характерѣ, гордомъ, но вовсе не походившемъ на характеръ потерянной имъ Гайды, хотя оба они были равно-блестящи (каждый въ своей сферѣ). Молодая островитянка, воспитанная на берегу уединённаго моря, была болѣе пылка, столько же привлекательна и обладала не меньшей искренностью. Она была вполнѣ дочерью природы; но Аврора не могла, да и не захотѣла бы быть такою. Между ними была такая же разница, какъ между цвѣткомъ и драгоцѣннымъ камнемъ.
LIX.
Сдѣлавъ это великолѣпное сравненіе, я думаю, что могу возвратиться къ моему разсказу и -- какъ говоритъ мой другъ Скоттъ -- "протрубить въ мой военный рогъ", Скоттъ -- эта превосходная степень всѣхъ моихъ сравненій. Скоттъ съ такимъ искусствомъ съумѣлъ изобразить сарацинскаго и христіанскаго рыцарей, раба, господина и всѣхъ людей вообще, что ему не было бы равнаго, еслибъ не существовало Шекспира и Вольтера, которыхъ онъ прямой наслѣдникъ.
LX.
И такъ, я начну опять, по своему обыкновенію, наигрывать на оболочкѣ человѣчества. Я описываю свѣтъ, вовсе не заботясь о томъ, будетъ ли свѣтъ меня читать; по крайней мѣрѣ для этой цѣли я отнюдь не намѣренъ щадить его самолюбія. Моя муза породила мнѣ много враговъ и, конечно, породить ещё больше. Когда я начиналъ свою поэму, то думалъ, что это можетъ случиться; теперь же, когда она написана, я знаю, что это случилось; но, тѣмъ не менѣе, полагаю, что я не дурной поэтъ, или, по крайней мѣрѣ, былъ имъ когда-то.
LXI.
Совѣщаніе или конгрессъ Аделины съ Жуаномъ (бесѣда ихъ окончилась, какъ оканчиваются всѣ конгрессы) не былъ чуждъ нѣкоторой желчи, проступавшей сквозь сладкія слова, что было слѣдствіемъ нѣкоторой вспыльчивости въ характерѣ миледи. Но, къ счастью, прежде-чѣмъ дѣло успѣло устроиться или испортиться совершенно, серебристый звонъ колокола возвѣстилъ если не часъ обѣда, то время, которое называется "получасомъ" и посвящается туалету, хотя, кажется, дамскія платья таковы, что могли бы быть надѣты и въ болѣе короткое время.
LXII.