Съ нимъ удалилась его "posse comitatus". Прокуроръ вышелъ послѣднимъ и довольно долго медлилъ въ дверяхъ, такъ-что Антонія захлопнула ему ихъ подъ-носъ, въ то самое время, какъ онъ обдумывалъ упущеніе, которое было сдѣлано Дономъ-Альфонсо въ производствѣ его розыска, упущеніе, могшее совершенно испортить дѣло, начатое такъ прекрасно.
CLXV.
Едва дверь была заперта, какъ вдругъ -- о стыдъ! о позоръ! о срамъ!... и женщины могутъ сохранять доброе имя, дѣлая такія вещи! Или здѣшній міръ, а также и будущій -- слѣпы? Вѣдь, кажется, доброе имя должно быть для женщины дороже всего! Но надо, однако, сказать, въ чёмъ дѣло, потому-что мнѣ много ещё будетъ о чёмъ говорить впереди. Знайте же, что едва дверь была заперта -- молодой Жуанъ, почти задушенный, выскочилъ изъ постели.
CLXVI.
Не понимаю и не берусь описывать, какъ и гдѣ былъ онъ спрятанъ. Молодой, худощавый и гибкій, онъ, конечно, могъ свернуться въ маленькій, незамѣтный комокъ. Но, во-первыхъ, я не сталъ бы его жалѣть, еслибъ онъ даже дѣйствительно задохсz между этой прелестной парочкой. Умереть такъ безъ сомнѣнія пріятнѣй, чѣмъ утонуть, какъ пьяница Кларенсъ, въ бочкѣ мальвазіи.
CLXVII.
А, во-вторыхъ, я не сталъ бы его жалѣть ещё потому, что онъ только-что совершилъ грѣхъ, осужденный и небомъ, и людскими законами. Грѣхъ этотъ былъ для него довольно раннимъ; по въ шестнадцать лѣтъ совѣсть податливѣй, чѣмъ въ шестьдесятъ, когда, собирая наши грѣхи, мы стараемся всѣми силами свести счёты съ дьяволомъ на фальшивыхъ вѣсахъ.
CLXVIII.
Впрочемъ, я могу объяснить положенье, въ которомъ лежалъ Жуанъ. Оно описано въ одной хроникѣ, гдѣ сказано, что когда кровь престарѣлаго царя стала остывать, то врачи прописали ему прикладывать къ дряхлому тѣлу хорошенькую дѣвушку. Результаты въ обоихъ случаяхъ оказались различны: царь ожилъ, а Жуанъ чуть не умеръ.
CLXIX.