Тамъ всё было по-прежнему: лампа продолжала горѣть и, притомъ, не синимъ огнёмъ, какъ это бывало въ старину съ факелами, обнаруживавшими этимъ явленіемъ присутствіе духовъ. Онъ протёръ глаза и убѣдился, что они не отказывались ему служить: взявъ старую газету, онъ пробѣжалъ её безъ труда. Въ одной статьѣ бранили короля; въ другой была помѣщена длинная реклама патентованной ваксѣ.
XXVII.
Настоящій, реальный міръ возникъ снова передъ его глазами, хотя руки его продолжали дрожать. Онъ заперъ дверь и, прочтя ещё одну статью -- кажется о Горнѣ Тукѣ -- раздѣлся и лёгъ въ постель. Уютно прижавшись къ подушкѣ, онъ далъ волю своему воображенію относительно видѣннаго имъ, и хотя воспоминаніе объ этомъ не могло бы, казалось, имѣть свойствъ опіума, тѣмъ не менѣе онъ сталъ -- мало-по-малу -- погружаться въ дремоту и, наконецъ, уснулъ.
XXVIII.
Проснувшись очень рано, онъ -- само собою разумѣется -- сталъ снова думать о своёмъ видѣніи, а также и о томъ -- слѣдовало ли ему о нёмъ говорить, рискуя быть заподозрѣннымъ въ суевѣріи. Чѣмъ болѣе онъ думалъ, тѣмъ нерѣшительнѣе становился. Въ эту минуту слуга его, пріученный требовательностью своего господина къ большой точности, постучалъ въ дверь съ напоминаніемъ, что было время одѣваться.
XXIX.
Жуанъ одѣлся. Подобно всѣмъ молодымъ людямъ, онъ имѣлъ привычку довольно долгое время проводить за туалетомъ; но на этотъ разъ дѣло кончилось гораздо быстрѣе, чѣмъ это случалось обыкновенно. Зеркало было скоро отложено въ сторону. Кудри его небрежно падали на лобъ; платье сидѣло не съ обычной ловкостью и даже гордіевъ узелъ галстуха былъ повязанъ почти на цѣлый волосокъ въ сторону.
XXX.
Сойдя въ гостинную, онъ задумчиво усѣлся передъ чашкой чая, которой можетъ-быть и не замѣтилъ бы, еслибъ не обжегся въ разсѣянности и не былъ принуждёнъ прибѣгнуть къ помощи ложки. Онъ былъ до-того разсѣянъ, что всѣ скоро замѣтили, что съ нимъ произошло что-то необыкновенное и Аделина -- первая, хотя самой причины его смущенія она угадать не могла.
XXXI.