XXII.
Любовь прекапризная вещь! Я былъ свидѣтелемъ, какъ однажды, переживъ сильную, ею самой причинённую, лихорадку, она не выдержала обыкновеннаго насморка и сложнаго леченія жабы. Она хорошо сопротивляется напору благородныхъ болѣзней, но не легко уживается съ обыкновенными вульгарными недугами. Чиханье или воспаленье легко прерываетъ ея вздохи и возвращаетъ зрѣніе ослѣплённымъ глазамъ.
XXIII.
Всего же болѣе боится она тошноты или страданія нижней части желудка. Способная геройски пролить кровь до послѣдней капли, она не выдерживаетъ прикладыванья тёплыхъ салфетокъ. Пріёмъ слабительнаго для нея ещё опаснѣе, а морская болѣзнь уже чистая смерть. Поэтому можно судить, какъ велика была любовь Жуана, если, будучи новичкомъ въ морѣ, онъ всё-таки такъ долго сопротивлялся, среди шумящихъ волнъ, разстройству своего желудка.
XXIV.
Корабль Жуана, носившій имя "Тринидада", направлялся въ Ливорно, гдѣ жило испанское семейство, по имени Монкадо, поселившееся тамъ ещё до рожденія отца Жуана. Это были родственники Жуана, и онъ вёзъ къ нимъ рекомендательное письмо, вручённое ему его испанскими друзьями въ итальянскимъ, въ самый день его отъѣзда.
XXV.
Свита его состояла изъ трёхъ слугъ и наставника, лиценціата Педрилло. Педрилло зналъ много языковъ, но теперь лежалъ больной, лишившійся даже своего собственнаго. Качаясь въ койкѣ, звалъ онъ въ отчаяніи землю, чувствуя, что всякая новая волна усиливала его головную боль. Въ довершеніе всего, вода стала проникать сквозь пазы корабля и, въ величайшему ужасу Педрилло, порядочно подмочила его койку.
XXVI.
Страхъ его былъ не напрасенъ. Вѣтеръ усилился къ ночи ещё болѣе, и хотя это не могло испугать настоящаго моряка, но привыкшіе жить на землѣ невольно блѣднѣли. Моряки совершенно особый народъ. На закатѣ стали убирать паруса, такъ-какъ видъ неба заставлялъ опасаться шквала, который могъ бы свалять одну, а то, пожалуй, и двѣ мачты.