XLVII.
Нѣсколько фунтовъ хлѣба, подмоченнаго морскою водой, были, впрочемъ, также положены въ длинный барказъ. Оказались ещё: бочёнокъ свѣжей воды, вёдеръ въ пять, и нѣсколько бутылокъ вина, и, сверхъ-того, въ трюмѣ нашли кусокъ говядины, кусокъ свинины, едва, впрочемъ, достаточный для завтрака, и два ведра рому въ небольшомъ бочёнкѣ.
XLVIII.
Остальныя двѣ лодки, одна шлюпка и одинъ яликъ были разбиты ещё въ началѣ бури; да и большая шлюпка была въ плохомъ состояніи, съ своимъ парусомъ, сшитымъ изъ двухъ одѣялъ, и весломъ, вмѣсто мачты, которое одинъ юнга счастливо успѣлъ перебросить за бортъ. Вообще же, двѣ лодки были слишкомъ малы, чтобъ вмѣстить даже половину экипажа, съ нужнымъ количествомъ запасовъ.
XLIX.
Были сумерки. Пасмурный день спускался надъ водной пустыней, точно мрачный занавѣсъ, за которымъ, еслибъ его разорвать, увидѣли бы зловѣщую фигуру ненависти, какъ бы нарочно скрывающуюся, чтобъ подстеречь свою жертву. Наступившая ночь одѣла своимъ покровомъ блѣдныя, отчаянныя лица и бездонную пропасть океана. Двѣнадцать дней провели они во власти ужаса; теперь предстала имъ -- смерть.
L.
Пробовали сколотить плотъ, въ напрасной надеждѣ, что онъ можетъ держаться въ бушующемъ морѣ. Подобная попытка могла бы возбудить одинъ смѣхъ, еслибы пришла кому-нибудь охота смѣяться въ подобномъ положеніи. Впрочемъ, здѣсь говорится не о томъ ужасномъ смѣхѣ, который появляется у людей, напившихся съ отчаянія, и похожемъ болѣе на припадокъ эпилепсіи или истерики. Спасеніе ихъ было бы чудомъ.
LI.
Въ половинѣ восьмого навалили и привязали къ плоту реи, перегородки, курятники, словомъ -- всё, что могло помочь ему держаться на волнахъ: послѣднее усиліе, отъ котораго мало можно было ожидать пользы. Мерцаніе нѣсколькихъ звѣздъ было единственнымъ свѣтомъ, озарявшимъ пространство. Лодки, переполненныя народомъ, наконецъ, двинулись. Тогда судно, перевернувшись ещё разъ и погрузясь сначала носомъ, пошло окончательно ко дну.