LII.
Крикъ отчаянія поднялся къ небу. Но кричали только трусы: храбрые остались безмолвны. Нѣкоторые изъ оставшихся бросились, съ дикимъ воплемъ, въ море, какъ бы желая предупредить свою могилу. Море разверзлось воронкой, точно адъ, и поглотило въ водоворотѣ корабль, закружившійся точно человѣкъ, который даже въ минуту смерти старается ещё отчаянными усиліями задушить своего врага.
LIII.
Общій вопль погибающихъ, похожій на раскаты грома, заглушилъ ревъ самаго океана. Затѣмъ, всё утихло, кромѣ свиста вѣтра " дикаго завыванья волнъ. По временамъ проносились ещё отдѣльные крики и можно было замѣтить то тамъ, то здѣсь судорожныя вздрагиванья въ волнахъ, обличавшія отчаянную борьбу и агонію болѣе смѣлыхъ пловцовъ.
LIV.
Лодки, какъ было сказано, удалились, переполненныя успѣвшими въ нихъ сѣсть. Впрочемъ, и для нихъ надежда на спасеніе была по-прежнему слаба. Вѣтеръ дулъ съ такой силой, что вѣроятность достигнуть берега была почти ничтожна, къ тому же сидѣвшихъ было слишкомъ много, хотя число ихъ и не было велико: девятеро въ катерѣ и тридцать человѣкъ въ шлюпкѣ было сосчитано въ минуту отъѣзда.
LV.
Всѣ прочіе погибли. Около двухсотъ душъ разстались съ тѣлами. Самымъ худшимъ при этомъ было то, что если католики погибаютъ въ пучинѣ, то имъ приходится часто по нѣскольку недѣль ожидать панихиды, которая потушила бы хотя одинъ уголёкъ того костра, который ихъ ожидаетъ въ чистилищѣ. Люди, не зная о случившемся, не станутъ платить денегъ за упокой душъ умершихъ, тѣмъ болѣе, что всякая панихида стоитъ по-крайней-мѣрѣ три франка.
LVI.
Жуанъ попалъ въ шлюпку и успѣлъ помѣстить туда же Педрилло. Они, казалось, помѣнялись ролями, потому-что лицо Жуана, оживлённое мужествомъ, пріобрѣло менторское выраженіе, тогда-какъ бѣдный Педрилло плакалъ навзрыдъ объ участи своего господина. Что же касается Баттиста (для краткости -- Тита), то его погубила водка.