LVII.
Жуанъ хотѣлъ было спасти Педро, своего другого слугу, но и тотъ погибъ вслѣдствіе того же. Садясь, пьяный, въ шлюпку, онъ оступился и упалъ въ море, найдя такимъ образомъ свою могилу въ водѣ и въ винѣ. Волны отнесли его недалеко, но спасти бѣдняка не было никакой возможности, во-первыхъ, потому, что волны поднимались всё выше и выше, а во-вторыхъ, лодка и безъ того переполнялась народомъ.
LVIII.
У Жуана была маленькая собака, принадлежавшая ещё его отцу, Дону-Хозе, и которую, какъ вы можете себѣ представить, онъ очень любилъ, по понятному чувству привязанности въ подобнымъ воспоминаніямъ. Собака эта съ лаемъ вертѣлась на палубѣ, чувствуя -- по свойственному животнымъ инстинкту -- что корабль долженъ погибнуть. Жуанъ схватилъ её и, бросивъ въ шлюпку, спрыгнулъ самъ вслѣдъ за нею.
LIX.
Онъ захватилъ также всѣ деньги и набилъ ими карманы свои и Педрилло, позволявшему дѣлать съ собой всё, что угодно, и не сознававшему ничего, кромѣ страха, возраставшаго съ каждой новой волной. Что же касается Жуана, то онъ, вѣря, что нѣтъ такого горя, которому бы нельзя было помочь, успѣлъ спасти и своего учителя, и свою собаку.
LX.
Ночь была сурова; вѣтеръ дулъ съ такой силой, что нарусъ, попадая между двухъ огромныхъ волнъ, почти не дѣйствовалъ; когда же лодка возносилась на ихъ вершину, то онъ рисковалъ быть изорваннымъ въ клочки. Каждая волна обливала корму, а вмѣстѣ съ тѣмъ и сидѣвшихъ въ лодкѣ, не давая имъ ни минуты покоя. Надежды ихъ леденѣли также, какъ и члены. Маленькій катеръ скоро потонулъ въ ихъ глазахъ.
LXI.
Такимъ-образомъ погибло ещё девять человѣкъ. Большая шлюпка держалась пока на водѣ, съ весломъ, вмѣсто мачты, къ которому были прикрѣплены два сшитыя вмѣстѣ одѣяла, исполнявшія кое-какъ должность паруса. Не смотря однако на то, что каждая волна грозила потопить пловцовъ, и что опасность дѣлалась всё сильнѣе и сильнѣе, они все-таки пожалѣли о погибшихъ на катерѣ людяхъ, а также и о двухъ боченкахъ съ сухарями и масломъ.