LXII.
Солнце встало красное и огненное: вѣрный признакъ, что буря продолжится. Предаться волѣ волнъ и носиться но морю, пока не разсвѣтетъ -- вотъ всё, что оставалось дѣлать. Нѣсколько глотковъ рому и вина, да нѣсколько кусковъ подмоченнаго хлѣба были розданы истомлённымъ, едва прикрытымъ остатками изорванной одежды, несчастливцамъ.
LXIII.
Ихъ было тридцать человѣкъ, скученныхъ въ тѣснотѣ, не допускавшей почти ни малѣйшаго движенія. Чтобъ помочь этому, было рѣшено, что половина будетъ поочереди стоять, хотя и обдаваемая водой, тогда-какъ другая можетъ въ это время нѣсколько отдохнуть, лёжа. Такимъ образомъ, дрожа, какъ въ лихорадкѣ, жались они одинъ къ другому въ своей лодкѣ, не имѣя другой покрышки, кромѣ небеснаго свода.
LXIV.
Извѣстно, что желаніе жить продолжаетъ жизнь на нѣкоторое время. Доктора, по-крайней-мѣрѣ, увѣряютъ, что если паціентовъ не мучатъ ни женщины, ни друзья, то они переживаютъ самые безнадежные случаи и избѣгаютъ блестящихъ ножницъ Атропоса единственно помощью надежды. Отчаяніе -- самый злой врагъ долговѣчности и удивительно скоро оканчиваетъ людскія страданья.
LXV.
Увѣряютъ, что люди, живущіе пожизненной пенсіей, живутъ долѣе другихъ: почему?-- одинъ Богъ знаетъ! Развѣ для того, чтобъ бѣсить тѣхъ, на чьи деньги они живутъ. Правило это до того вѣрно, что нѣкоторые -- я въ томъ увѣренъ -- никогда не умираютъ. Нѣтъ кредиторовъ хуже жидовъ -- а это именно ихъ манера помѣщать свои капиталы. Въ моей молодости они часто ссужали меня деньгами, которыя мнѣ часто съ трудомъ приходилось выплачивать.
LXVI.
Такъ и люди, брошенные въ безпалубной лодкѣ, среди моря, живутъ любовью къ жизни, перенося больше, чѣмъ можно тому повѣрить или себѣ представить, и, подобно твёрдымъ скаламъ, сопротивляются ударамъ волнъ. Терпѣть было всегда удѣломъ моряковъ, начиная съ Ноя, избороздившаго океанъ со своимъ ковчегомъ, который, впрочемъ, былъ вовсе не дурно снабженъ и экипированъ. То же можно сказать и объ Арго, этомъ первомъ греческомъ каперѣ.