LXXXII.
Кое-что осталось ещё отъ бѣднаго Педрилло; но остатки эти употреблялись весьма бережливо: одни отворачивались отъ нихъ съ ужасомъ, другіе умѣряли порывы своего аппетита и только по временамъ закусывали ими слегка. Одинъ Жуанъ воздерживался рѣшительно, и только, по временамъ, жевалъ бамбуковыя щепки или сосалъ кусокъ свинца. Наконецъ, несчастнымъ удалось поймать двухъ морскихъ чаекъ -- послѣ чего они перестали питаться покойникомъ.
LXXXIII.
Если васъ ужасаетъ участь Педрилло, то вспомните Уголино, начавшаго грызть голову своего злѣйшаго врага, по окончаніи своей повѣсти. Если въ аду ѣдятъ своихъ враговъ, то почему же въ морѣ не пообѣдать своими друзьями, особенно, если кораблекрушеніе доводитъ до такого недостатка въ съѣстныхъ припасахъ? Чѣмъ этотъ случай ужаснѣе, приведённаго Дантомъ?
LXXXIV.
Ночью пошелъ сильный дождь, подъ струи котораго подставляли они свои рты съ такою же жадностью, съ какой поглощаютъ воду трещины сухой земли во время палящаго лѣта. Люди, не испытавшіе недостатка въ свѣжей водѣ, не могутъ даже себѣ представить, что значитъ не имѣть ея въ минуту жажды. Если вы путешествовали въ Турціи или Испаніи, или дѣлили участь съ оставшимся въ морѣ безъ провизіи экипажемъ, или, наконецъ, если слышали колокольчики верблюдовъ въ пустынѣ, то навѣрно вамъ случалось пожелать быть на днѣ колодца, гдѣ сидитъ истина.
LXXXV.
Дождь лилъ ручьями; но какъ было имъ воспользоваться? Наконецъ, они ухитрились достать кусокъ холста и стали выжимать его, какъ губку, по мѣрѣ того, какъ онъ напитывался водой. И хотя на землѣ даже усталый рудокопъ не предпочёлъ бы этого напитка кружкѣ портера, но, по мнѣнію злополучныхъ пловцовъ, имъ ни разу въ жизни не удавалось пить что-либо вкуснѣе.
LXXXVI.
Ихъ сухія, растрескавшіяся до крови губы пили эту воду, какъ сладчайшій нектаръ. Горла ихъ пылали, какъ печь, языки вспухли и почернѣли, какъ языкъ злого богача въ аду, напрасно умолявшаго, чтобъ бѣднякъ-нищій прохладилъ его каплей росы, которая показалась бы ему преддверіемъ райскаго блаженства. Если разсказъ этотъ справедливъ, то надо признаться, что вѣра многихъ христіанъ довольно снисходительна.