Но то чтобъ онъ былъ вовсе безъ страстей;
О, нѣтъ! но страсть не проявлялъ онъ въ словѣ:
Угрюмъ, спокоенъ, онъ таился въ ней,
Какъ въ клубъ свернувшійся удавъ въ дубровѣ.
Онъ наносилъ удары безъ рѣчей;
Сказавъ же слово, онъ не лилъ ужь кровь.
Но чѣмъ спокойнѣй, тѣмъ страшнѣй корсаръ,
И стоилъ двухъ одинъ его ударъ.
XLIX.
Онъ поспѣшилъ, безъ дальнихъ ужь разспросовъ,