Спѣшитъ она согрѣть остывши члены
И оживить, какъ прежде, трупъ нѣмой.
Напрасный трудъ! И, словно пѣснь сирены,
Гудитъ надъ ней надгробный моря стонъ,
И вѣчностью ей мнится этотъ сонъ.
XXXV.
Глядитъ, и вотъ черты лица Жуана
Мѣняются, всё становясь тускнѣй,
И возстаётъ, какъ изъ среды тумана,
Тикъ грозный Ламбро: тотъ же блескъ очей