LX.
И не было румянца много дней
Въ ея щекахъ, уста лишь были красны;
Не бился пульсъ, хоть жизнь таилась въ ней
И былъ незримъ въ ней смерти слѣдъ ужасный,
Не видя тлѣнья, всѣ въ душѣ своей,
Глядя съ тоской на ликъ ея прекрасный,
Надѣялись, что оживётъ опять,
Что душу въ ней не хочетъ смерть отнять.
LXI.