"Совершенно невѣроятно, чтобы Франческо Фоскари лично присутствовалъ на третьемъ процессѣ своего сына, или на двухъ предшествовавшихъ. Изъ одного постановленія Совѣта Десяти, относящагося къ первому изъ этихъ процессовъ, видно, что въ законѣ было указано совсѣмъ обратное: "Въ присутствіи самого дожа не надлежитъ разсуждать, говоритъ или совѣщаться о предметахъ, касающихся его самого или его сыновей; равнымъ образомъ, дожъ не присутствуетъ при сужденіяхъ о предметахъ, касающихся лицъ его свиты". Поводомъ къ преданію о томъ, что старый дожъ, подобно древнему римлянину, самъ судилъ и осудилъ своего сына, послужило, вѣроятно, помѣщеніе во главѣ декрета о ссылкѣ обычной формулы: "Мы, Франческо Фоскари", и пр. (Кольриджъ).
Стр. 381.
Что будто бы они отравлены.
"Per insidias hostiura veneno sublatus". Гробница эта находится въ монастырѣ св. Елены, на Isola Santa Lena.
Барбарнго. Идти съ тобой!...
"Лоредано всегда является въ сопровожденіи одного сенатора, по имени Барбариго. Это нѣчто вродѣ наперсника или хора, который выведенъ, какъ будто, съ единственною цѣлью упрекать Лоредано и высказывать ему свои сомнѣнія, а затѣмъ все-таки поддерживать его своимъ авторитетомъ и пособничествомъ". (Джеффри).
"Лоредано единственное дѣйствующее лицо, возвышающееся надъ уровнемъ посредственности. Всѣ прочіе характеры или неестественны, или слабы. Барбариго -- самый незначительный изъ всѣхъ наперсниковъ, какіе когда-либо сопровождали героя на парижской сценѣ". (Геберъ).
Стр. 382.
Я -- одинъ изъ членовъ "Десяти".
"Этотъ эпизодъ изъ частной жизни дома Фоскари имѣетъ особенную цѣнность потому, что онъ бросаетъ лучъ свѣта на внутреннюю исторію Венеціи. Здѣсь мы находимся въ совершенно особой атмосферѣ. Совѣтъ Десяти всемогущъ; онъ присвоиваетъ себѣ даже и такія права, которыя на основаніи конституціи вовсе ему не принадлежатъ. Воздухъ насыщенъ заговорами, подозрѣніями, убійствами, доносами, шпіонствомъ, словомъ, всѣми элементами, подтверждающими народныя легенды объ ужасахъ "Десяти". (Горацій Ф. Кроунъ, Ѵепісе, 1893).