Конрадъ меньше одинокъ, чѣмъ кто-либо. Его одиночество -- одно изъ тѣхъ блаженствъ, о какихъ принято мечтать у всѣхъ поэтическихъ героевъ и героинь.
У корсара есть Медора -- его единственная настоящая любовь, а извѣстно, что
Никто, никто любовникамъ не нуженъ
Для упоенія ихъ счастьемъ, кромѣ
Ихъ красоты.
Такъ говоритъ шекспировская Джульетта, -- и съ ней, несомнѣнно, долженъ согласиться Конрадъ, для котораго любовь высшая добродѣтель, а Медора стоитъ всего человѣческаго рода.
Очевидно, корсара нельзя назвать "человѣкомъ одиночества".
Нельзя еще и потому, что мы не понимаемъ его пренебрежительнаго отношенія къ товарищамъ. У Карла Моора оно понятно. Онъ можетъ безнаказанно кричать своимъ головорѣзамъ: "грабежъ ваше дѣло": себѣ онъ не беретъ добычи, а что слѣдуетъ ему какъ атаману -- онъ "отсылаетъ въ сиротскіе дома или употребляетъ на образованіе благонадежныхъ юношей". Онъ ведетъ войну, какъ соціальный мститель и преобразователь: караетъ помѣщиковъ за крестьянъ, истребляетъ торгашей правосудіемъ и почестями, не щадитъ и льстцовъ и проходимцевъ, лицемѣровъ и инквизиторовъ. Разбойничья шайка въ его рукахъ топоръ, расчищающій плѣсень и сорную чащу въ засоренномъ виноградникѣ Господа.
И Карлъ Мооръ дѣйствительно одинокъ: его Амалія далеко отъ него и онъ не знаетъ даже, помнитъ ли она о немъ.
У Конрада все совершенно иначе.