Онъ на него разсѣянно взглянулъ
И отвернулся. Было ль то презрѣнье --
Не разрѣшить нанъ съ вани безъ сомнѣнья!
Каледъ же крестъ простёртый оттолкнулъ,
Какъ-будто онъ то сердце, что старалось
Быть твёрдымъ въ часъ кончины, лишь смущалъ.
Боясь за Лару, онъ не понималъ,
Что для него жизнь только начиналась,
Та жизнь любви, жизнь сладостная та,
Что лишь тому желанною явилась,