Что онъ всего не можетъ разсказать,
А тотъ -- открыть. Но Лары положенье
Не будитъ въ нёмъ тревоги изумленья.
Склонясь къ нему пылающимъ челомъ,
Онъ рѣчь ведётъ на языкѣ чужомъ,
Но для него, быть-можетъ, на родномъ.
Забывъ про страхъ, внушонный сновидѣньемъ,
Больной словамъ тѣмъ внемлетъ съ наслажденьемъ.
Но если былъ виной тревоги сонъ,
То отчего жь такъ мраченъ, грустенъ онъ?