XV.
Что это -- сонъ, иль бредъ тяжолый былъ --
Онъ никому той тайны не открылъ;
Но если бъ онъ и помнилъ о видѣньи,
То не сознался бъ въ этомъ, безъ сомнѣнья.
Едва востокъ окрасился зарёй --
Онъ вновь былъ бодръ и тѣломъ, и душой.
Ни духовникъ, ни врачъ не подходили
Къ его одру, склонённому къ могилѣ.
Вотъ день -- и всё по-прежнему пошло: