Но только взоръ уже не выражалъ,
Что духъ его томился и страдалъ.
То сонъ ли былъ? Его ль уста шептали
Слова любви на языкѣ чужомъ?
Его ль ходьбы и вопли испугали
Его рабовъ, глубокимъ спавшихъ снохъ?
Его ли сердце биться перестало?
Его ль очей мерцанье испугало "
Вбѣгавшихъ слугъ, и онъ ли могъ забыть
Ту бездну золъ, которая сразить