Rectius lliacum carmen deducis in actus,
Quara si proferres ignota indictaque primas
(Horatius, de arte poetica, 128, 130).
"Г-да Дасье, де-Севинье, Буало и другіе оставили намъ свой споръ о значеніи этихъ словъ, который былъ длиннѣе самого стихотворенія Горація. Онъ напечатанъ въ концѣ одиннадцатаго тома писемъ г-жи де-Севинье (Парижъ 1806). Полагая, что всякій, кто способенъ комментировать, можетъ имѣть свое собственное мнѣніе о такихъ вопросахъ, не менѣе, чѣмъ тѣ, которые не берутъ смѣлости, я внесъ бы свою лепту съ такою же неловкостью, какъ и другіе, если бы мое уваженіе къ остроумію августовскаго вѣка Людовика XIV не заставило меня принести цитаты изъ этихъ знаменитыхъ авторитетовъ. См.: 1) Буало: "Il est difficile de traiter des sujets qui sont à la portée de tout le monde d'une manière, qui vous les rende propres, ce qui s'appelle s'approprier un suiet par le tour qu'on y donne". {} Дасье: cil est difficile de traiter convenablement ces caractères que tout le monde peut inventer". 3) Batteux: "Mais il est bien difficile de donner des traits propres et individuels aux êtres purement possibles". Мнѣніе и переводъ г-жи де-Севинье, занимающіе около 40 страницъ, я опускаю, въ особенности потому, что г-нъ Грувелль (издатель) замѣчаетъ: "lachose est bion remarquable, aucune des ces diverses interprétations ne paraît pas être la véritable". Но, къ счастью, кажется, лѣтъ черезъ 50 появился "le lumineux Dumarsais" и постарался снова поставить Горація на ноги, "dissiper tous les nuages et concilier tous les dissentiments". Не сомнѣваюсь, что черезъ слѣдующія 50 лѣтъ появится кто-нибудь еще болѣе "lumineux" и опровергнетъ своимъ высокимъ трудомъ Дюмарсэ и всѣ его доводы, какъ если бы онъ былъ ничѣмъ не лучше Птоломея или Тихо, а комментаріи его имѣли бы не болѣе значенія, чѣмъ астрономическія вычисленія о нынѣшней кометѣ. Я очень радъ, что "la longueur de la dissertation" г-на Д. препятствуетъ г-ну Г. высказаться подробнѣе объ этомъ предметѣ. Поэтъ получше Буало и по крайней мѣрѣ столь же образованный, какъ г-жа де-Севинье, сказалъ, что "немного знать -- опаснѣйшая вещь"; а изъ сравненія комментаріевъ легко видѣть, какой опасности подвергаются собственники". (Байронъ).
Ты, юный бардъ, кому судьба грозитъ,
Быть можетъ, тѣмъ, чего боимся всѣ мы.
"Около двухъ лѣтъ тому назадъ м-ръ Кумберлэндъ (въ журналѣ, съ тѣхъ поръ прекратившемъ свое существованіе) объявилъ, что одинъ молодой человѣкъ, по имени Тоунсэндъ, началъ эпическую поэму подъ заглавіемъ Армагеддонъ". Планъ поэмы и отрывки изъ нея обѣщали многое; но я надѣюсь, что не обижу ни м-ра Тоунсэнда, ни его друзей, если обращу ихъ вниманіе на тѣ строки изъ Горація, которыя подали мнѣ поводъ написать эти стихи. Если м-ръ Тоунсэндъ будетъ имѣть успѣхъ въ своемъ предпріятія (какъ слѣдуетъ надѣяться), то какъ много міръ будетъ обязанъ м-ру Кумберлэнду за то, что онъ вывелъ этого автора въ свѣтъ! Но пока этотъ знаменательный день не пришелъ, можно сомнѣваться, не принесетъ ли такое преждевременное опубликованіе плана (хотя мысли его и возвышенны) скорѣе ущерба надеждамъ м-ра Тоунсэнда, потому ли, что будутъ ожидать слишкомъ многаго, или потому, что отъ разъясненій уменьшится любопытство. М-ръ Кумберлэндъ (талантовъ котораго я не стану унижать скромною данью моей похвалы) и м-ръ Тоунсэндъ не должны подозрѣвать, что я руководствуюсь дурными мотивами, высказывая дурное предположеніе. Я желаю автору всего того успѣха, какого онъ самъ себѣ желаетъ, и буду очень счастливъ, если увижу, что эпическая поэзія поднялась надъ тою глубиною, въ которую ее погрузили Соути, Коттль, Коули (г-жа или Авраамъ), Огильви, Вильки, Пэй и прочая "пыль настоящихъ и прошедшихъ дней". Если онъ даже не Мильтонъ, то пусть онъ будетъ лучше Блэкмора; если онъ не Гомеръ, то пусть будетъ Антимахомъ. Я призналъ бы, что я, какъ молодой еще человѣкъ, слишкомъ смѣло беру на себя роль совѣтчика, если бы тотъ, къ кому я обращаю своя совѣты, не былъ еще моложе. М-ру Тоунсэнду предстоитъ встрѣтиться съ величайшими трудностями; во въ преодолѣніи ихъ онъ найдетъ себѣ хорошее занятіе, а въ побѣдѣ надъ ними -- удовлетвореніе. Я слишкомъ хорошо знаю "писакъ насмѣшки, критиковъ обиды" и боюсь, что время научитъ м-ра Тоунсенда знать ихъ еще лучше. Тѣ, кто имѣетъ успѣхъ, и тѣ, которые его не имѣютъ, одинаково несутъ это бремя, и трудно рѣшить, кому больше достается. Я надѣюсь, что судьба м-ра Тоунсэнда не возбудитъ зависти; скоро онъ будетъ знать людей достаточно хорошо, чтобы не видѣть злорадства въ этомъ выраженіи". (Байронъ).
Стр. 531.
Подъ бременемъ чертовской Энеиды.
"Гарвей, "пустившій въ обращенье кровеобращенье", въ избыткѣ восторга отбросилъ отъ себя книгу Виргилія, сказавъ, что это "чертовская книга". Личность вродѣ той, которую я описываю, вѣроятно, тоже отшвырнула бы отъ себя эту книгу, но скорѣй пожелало бы ей провалиться къ чорту, -- и не изъ отвращенія къ самому поэту, а изъ весьма понятнаго страха передъ гекзаметрами. Въ самомъ дѣлѣ, общепринятая школьная страда "долгихъ и короткихъ слоговъ" вполнѣ способна возбудить на всю жизнь антипатію къ поэзіи; можетъ быть, въ этомъ и преимущество нашей школы". (Байронъ).