Геніальной чертой, чисто индивидуальной и пережитой, является сомнѣніе Іафета въ томъ, что справедливость можетъ идти рука объ руку съ гнѣвомъ и местью {"Какъ ярость съ правосудіемъ сочетать".}. Не ангелы, возмутившіеся противъ рѣшенія Бога, а смертный жалѣетъ о гибели людей и сомнѣвается въ справедливости рѣшенія. Вообще конецъ мистеріи прекрасно передаетъ приближеніе и наступленіе потопа и гибель людей. Точно такъ же нѣкоторые монологи Іафета и ангела Рафаила принадлежатъ къ лучшему, что можетъ дать поэзія всѣхъ временъ и народовъ. Рѣчи Рафаила вполнѣ оправдываютъ эпитетъ, который даетъ ему Саміазъ: "перваго и прекраснѣйшаго изъ сыновъ Божіихъ", ибо въ словахъ Рафаила чувствуется и божественная безмятежная ясность и непреклонность верховнаго судіи; напротивъ, въ рѣчахъ Іафета, въ которомъ авторъ изображаетъ самого себя и собственную израненную душу, слышится чисто человѣческое сомнѣніе, плодъ страданія,

IV.

Всемірный потопъ и до Байрона служилъ темою поэтическаго изображенія. Въ средневѣковыхъ англійскихъ мистеріяхъ Ной являлся центральной фигурою и дѣйствіе довольно близко придерживается библейскаго разсказа; только въ древне-французской мистеріи изображенъ самый потопъ, при чемъ, однако, настроеніе людей изображено совсѣмъ иначе: у Байрона гибнущіе въ отчаяніи и стараются спастись, во французской мистеріи они покорно подчиняются рѣшенію Господа {Ср. Rothschild "Le mistère du Viel Testament" Paris, 1878. Въ этой книгѣ указаны и нѣмецкія и итальянскія обработки этой ветхозавѣтной темы. Изъ русскихъ сочиненій можно указать на А. Медвѣдкова "Всемірный потопъ съ научной точки зрѣнія" СПБ., 1904.}. Въ англійскихъ мистеріяхъ (Chester Plays, Townelly Mysteries, Coventry Mysteries и York Plays) Богъ является на сцену, съ цѣлью объявить Ною о томъ, что родъ человѣческій долженъ погибнуть и только Ной и его семья спасутся. Богъ даетъ указаніе, какъ построить ковчегъ; жена Ноя считаетъ постройку ковчега предпріятіемъ нелѣпымъ и ее насильно приходится втаскивать въ ковчегъ. Изъ сравненія этихъ мистерій съ произведеніемъ Байрона видно, что Байронъ нисколько ими не пользовался и что если встрѣчаются какія либо сходства въ планировкѣ пьесъ, то это случайныя совпаденія, вызванныя общностью темъ.

V.

Мистерія Байрона начата въ Равеннѣ 9-го октября 1821 г.; Байронъ написалъ ее въ четырнадцать дней. Появилась въ свѣтъ мистерія въ 1822 г. во второмъ номерѣ журнала "Liberal", основаннаго по иниціативѣ Байрона. Поэтъ послалъ свое произведеніе книгоиздателю Муррею, но этотъ осторожный человѣкъ не захотѣлъ напечатать мистерію. Переписка затянулась и поэма появилась лишь черезъ годъ. Байронъ собирался написать и вторую часть; планъ ея уже былъ составленъ, но поэтъ не выполнилъ своего намѣренія. Байронъ обыкновенно снабжалъ свои произведенія пояснительными предисловіями, но "Небо и земля*, особенно нуждающаяся въ поясненіяхъ, представляетъ въ этомъ отношеніи исключеніе. Байронъ вмѣсто предисловія помѣстилъ лишь указанія, что сюжетъ заимствованъ изъ 6-й главы книги Бытія, при чемъ слова "сыны божіи" онъ понимаетъ въ томъ смыслѣ, что рѣчь идетъ объ ангелахъ. Съ библейскимъ текстомъ Байронъ обращается довольно свободно; такъ Іафетъ у Байрона оказывается холостымъ, Ирадъ фигурируетъ въ числѣ сыновей Ноя, въ то время какъ по библіи онъ сынъ Еноха. Ангелы и влюбчивыя Каинитки -- изобрѣтеніе поэта; хотя имена этихъ дѣвицъ и встрѣчаются въ книгѣ Бытія, но Ана есть имя мужское: Ана имѣлъ дочь Оливему или Аголибаму. Имена ангеловъ Байронъ по всей вѣроятности заимствовалъ изъ англійскаго перевода книги Еноха, появившагося въ началѣ 1821 года; въ этой книгѣ упомянуты ангелы Саміазъ и Азазіилъ. Наконецъ, изъ писемъ Байрона видно, что третьяго ангела онъ первоначально думалъ назвать Михаиломъ, а потомъ передѣлалъ имя въ Рафаила, точно такъ же, какъ онъ "Аду" передѣлалъ въ "Ану".

VI.

Одновременно съ Байрономъ тѣмъ же самымъ сюжетомъ заинтересовались Томасъ Муръ и Томасъ Дель. Первый выпустилъ свою "The loves of Angels" нѣсколькими мѣсяцами ранѣе, чѣмъ Байронъ свою мистерію. Почти одновременно съ Муромъ вы-пустилъ и Дель {Mayn, Georg. Ueber Byron's "Heaven and Earth", Breslau, 1887.} свой эпосъ "Ирадъ и Ада" ("А tale of the flood"). Уже первый критикъ въ "Edinbourg Review* сопоставилъ поэмы Мура и Байрона и весьма правильно указалъ основное различіе ихъ. Муръ оптимистъ, тогда какъ Байронъ пессимистъ; муза Мура веселая, счастливая, остроумная; она проливаетъ лишь случайныя слезы, между тѣмъ какъ строгая муза Байрона полна желчи. Поэзія Мура по преимуществу поэзія фантазіи, муза Байрона по преимуществу муза страсти.

Скомпанована мистерія Байрона несомнѣнно удачнѣе, чѣмъ поэма Мура, ибо три разсказа, изъ которыхъ состоитъ произведеніе Мура, мало между собою связаны, въ то время какъ мистерія Байрона объединена настроеніемъ, вызваннымъ ожиданіемъ потопа, и въ немъ находитъ развязку, которая вполнѣ естественно, хотя и сверхъестественнымъ путемъ, заканчиваетъ все дѣйствіе. Точно такъ-же и въ стилистическомъ отношеніи, въ выборѣ образовъ и по силѣ, простотѣ и сжатости стиля слѣдуетъ отдать Байрону преимущество передъ Муромъ.

Больше сходства представляетъ мистерія Байрона съ эпосомъ Деля, Оба произведенія имѣютъ своимъ предметомъ изображеніе потопа, въ обоихъ почти одни и тѣ же дѣйствующія лица, носящія одинаковыя имена; дѣйствіе развивается правда не одинаково, но есть сходство въ одномъ эпизодѣ, а именно -- появленіе матери съ ребенкомъ, жалующейся на свою судьбу. Произведеніе Деля написано мѣстами блестяще и описаніе потопа производитъ сильное впечатлѣніе. Но въ настроеніяхъ обоихъ произведеній глубокое различіе. Байронъ скептикъ и пессимистъ, Дель, напротивъ, человѣкъ вѣрующій; поэтому-то эти поэмы вкладываютъ въ уста матери совершенно различныя рѣчи. Мать у Байрона жалуется на несправедливость Бога и выказываетъ отчаяніе. Мать у Деля плачетъ о томъ, что она будетъ, быть можетъ, разлучена съ ребенкомъ, который попадетъ въ царство Божіе, въ то время какъ ее захватитъ смерть навѣки. Отношеніе поэмы Деля къ мистеріи Байрона недостаточно выяснено литературной критикой; нѣкоторое воздѣйствіе первой на вторую возможно; но знакомство Байрона съ произведеніемъ Деля составляетъ лишь предположеніе, а не доказанное положеніе.

VII.