Если сказанное справедливо, то мистерія Байрона, написанная въ такомъ возвышенномъ и патетическомъ тонѣ, въ дѣйствительности имѣетъ весьма реальную подкладку. Въ своемъ произведеніи Байронъ изобразилъ то, что онъ переживалъ, и такъ какъ любовь переносила его на небо, а счеты и разговоры съ старымъ графомъ приковывали къ землѣ, то и и самое заглавіе выбрано весьма удачно. Разница между настоящею жизнью поэта и фантазіей лишь въ томъ, что ангелъ, улетаетъ на небеса со своею возлюбленною, Іафетъ спасается въ ковчегъ безъ возлюбленной, поэтъ же бѣжитъ отъ своей графини въ Грецію, разочарованный въ женщинахъ. Къ такому шагу побудило его рѣшеніе, вложенное поэтомъ въ уста Іафета: "Подобные союзы межъ ангеломъ и смертною не могутъ ни святы быть, ни счастливы. Вѣдь мы на нашу землю посланы трудиться и умирать; они же сотворены, чтобъ предстать Всевышнему".
"Я былъ ихъ мученикомъ", писалъ Байронъ Муррею 10 декабря 1819 г. изъ Венеціи, "вся моя жизнь была отдана имъ на жертву и была ихъ жертвою". Наступилъ моментъ, когда онъ захотѣлъ по-жертвовать собою ради безсмертныхъ идей...
Основной мрачный тонъ мистеріи "Небо и земля" есть результатъ міровоззрѣнія, которое хорошо выражено въ словахъ Мефистофеля: "Und euch taugt einzig Taq und Nacht". Дѣйствительно цѣль человѣческой жизни заключается въ страданіи и смерти. Печаль -- наша стихія говоритъ Ана, а Аголибама того мнѣнія, что нашъ удѣлъ -- умереть; вторитъ имъ и Іафетъ: "Мы посланы на землю трудиться и умереть". Злые духи обитатели пещеры, находятъ, что "ѣсть, пить и жениться" составляетъ сущность жизни. Тѣмъ не менѣе изслѣдователи Байрона, какъ напр. Элце, отмѣчаютъ не безъ основанія разницу въ настроеніи драмы "Каинъ" и мистеріи "Небо и земля". Основной тонъ "Каина" совершенно безпросвѣтный, въ то время какъ въ разбираемой нами мистеріи къ основному мрачному тону примѣшивается струя колебанія, сомнѣнія и даже надежды. Такое измѣненіе, ослабленіе пессимизма, отнюдь не слѣдуетъ искать въ субъективныхъ перемѣнахъ сознанія поэта. Обстоятельства его жизни, на протяженіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ отдѣляющихъ "Каина" отъ "Небо и земля", нисколько не измѣнились къ лучшему: его окружала все та же атмосфера нравственнаго гніенія, которая тяготила поэта, но порвать съ которой онъ еще не находилъ въ себѣ достаточной рѣшимости. Такимъ образомъ разницу въ настроеніи этихъ двухъ произведеній слѣдуетъ искать въ условіяхъ самого сюжета драмы: потопъ -- мѣра весьма грозная и радикальная, но. она касается не всего человѣческаго рода; потомки Ноя заселятъ землю болѣе благочестивымъ племенемъ, которому суждено видѣть появленіе Спасителя, уничтоженіе ада и осуществленіе блаженства на землѣ. Вѣра въ свѣтлое будущее совершенно ясно выражена въ словахъ Іафета, съ которыми онъ обращается къ пещерному духу: "Очищенная земля вновь вернетъ себѣ свою первоначальную красоту, человѣкъ не будетъ болѣе жертвою змѣя и будетъ жить въ вѣчномъ раю, и даже злой духъ измѣнитъ свой образъ мысли". Все это случится, когда явится Спаситель. Эта надежда Іафета настолько ясно выражаетъ настроеніе его, что всѣ скептическія замѣчанія и сомнѣнія должны быть отнесены на долю ревности и отчаянія. Эта вѣра въ возможность возрожденія въ дѣйствительности выражаетъ увѣренность самого поэта, что онъ найдетъ въ своемъ геніи достаточно духовной мощи и порветъ со всѣми путами, приковывающими его къ чувственному міру, чтобы выступить на путь свободнаго служенія идеѣ.
VIII.
Со смѣшанными чувствами читатель кончитъ чтеніе мистеріи Байрона. Читатель, можетъ быть, не согласится съ Гете, предпочитавшимъ "Небо и землю" "Каину", но творчество генія тронетъ его сердце словами ангела Рафаила, величественными картинами бѣдствій человѣческаго рода въ борьбѣ со стихіями и терзаніями самого автора, которыя отчетливо сквозятъ въ общемъ патетическомъ тонѣ. Смѣшеніемъ субъективныхъ и реальныхъ элементовъ съ объективными и идеальными объясняется, мнѣ кажется, то двойственное впечатлѣніе, которое оставляетъ въ читателѣ "Небо и земля". Эта мистерія приковываетъ и отталкиваетъ въ одно и то же время. Но конечнымъ мотивомъ служитъ примиряющій аккордъ -- надежда. Геній не погибнетъ, онъ самъ выйдетъ на "новый путь" и другимъ поможетъ справиться съ "вопросами жизни".
Э. Радловъ.
