Ересь, вскормленная щеголеватостью и варварствомъ, заставила великаго Аполлона покраснѣть за эту его страну {Въ противовѣсъ этимъ строкамъ и всему направленію новой школы приведу наудачу нѣсколько выдержекъ изъ самыхъ раннихъ произведеній Попа:
"Envy her own snakes shall feell, и т.д.
(Слѣдуютъ цитаты).
Я могъ бы привести тысячу подобныхъ отрывковъ, все написанныхъ Попомъ до двадцати двухъ лѣтъ; а между тѣмъ насъ увѣряютъ, что онъ не поэтъ и увѣряютъ въ такихъ строкахъ, которыя я очень прошу читателя сравнить съ этими юношескими произведеніями "не поэта". Повторять-ли вопросъ Джонсона: " Если Попъ не поэтъ, гдѣ-же искать поэта?" Даже въ описательной поэзіи, низшемъ родѣ искусства, какъ вы убѣдитесь при добросовѣстномъ изслѣдованіи, ему нѣтъ равнаго между живыми писателями.}.
"Я полагалъ бы, что щеголеватость -- результатъ утонченности но n'importe.
"Сказаннаго достаточно, чтобы показать, какъ судятъ новѣйшіе пѣвцы англійской лиры о томъ, въ чьихъ рукахъ она звучала всего полнѣе и звонче, и какія великія усовершенствованія они внесли своими собственными варіаціями",
"Написавшій это -- головастикъ изъ Озеръ, юный послѣдователь шести или семи новыхъ школъ, гдѣ онъ научился писать такіе стихи и выражать такія чувства. Онъ говоритъ: "Попу не трудно подражать", мысленно, какъ мнѣ кажется, добавляя: "да и сравняться съ нимъ тоже". Совѣтую ему попробовать, прежде чѣмъ утверждать такъ положительно, и затѣмъ сравнить то, что онъ напишетъ и что уже было имъ написано раньше, съ первыми и самыми скромными произведеніями Попа, созданными имъ, когда онъ былъ еще моложе Китса, въ моментъ сочиненія этимъ послѣднимъ его новаго "Опыта о критицизмѣ", озаглавленнаго " Сонъ и Поэзія" (зловѣщее названіе), откуда взяты вышеприведенныя правила. Попъ писалъ своя стихи девятнадцати лѣтъ, а издалъ ихъ двадцати двухъ.
"Таковы тріумфы новыхъ школъ и таковы ихъ профессора. Учениками Попа были: Джонсонъ, Гольдсмитъ, Роджерсъ, Кэмпбелль; Крабба-Джиффордъ, Матьясъ, Гэйли и авторъ " Рая кокетокь", къ которымъ можно присоединить еще Ричардса, Гебера, Рангема, Блода, Годгсона, Мериваля и другихъ, которые и добились той славы, какой заслуживали, ибо "призъ на бѣгахъ не всегда беретъ тотъ, кто бѣгаетъ быстро, и битву не всегда выигрываетъ сильный, и въ славѣ бываетъ удача и неудача, какъ во всемъ остальномъ. Теперь возьмемъ всѣ новыя школы, я говорю: всѣ, какъ "Легіонъ", потому что ихъ много, назовите мнѣ хоть одного писателя, котораго бы могъ не стыдиться его учитель, если не считать Созби, который подражалъ всѣмъ и порою превосходилъ своихъ учителей. Скоттъ особенно плѣнялъ прекрасный полъ и среди него находилъ себѣ много подражательницъ: и миссъ Гольфордъ, и миссъ Митфордъ, и миссъ Фрэнсисъ, но, при всемъ уваженіи къ нимъ, надо признать, что никто изъ его учениковъ и ученицъ не сдѣлалъ особой чести учителю, кромѣ Гогга, пока не появились "Трайерменская свадьба" и "Гарольдъ Безупречный", по мнѣнію иныхъ, обнаружившія талантъ, равный таланту Скотта, если не превосходившій его. И что же? Три-четыре года спустя оказалось, что это произведеніе самого учителя. Развѣ у Соути, Кольриджа или третьяго ихъ товарища были послѣдователи, добившіеся извѣстности? Уильсонъ не писалъ ничего путнаго, пока не нашелъ самого себя въ " Городѣ чумы". Былъ ли у Мура или какого-нибудь другого извѣстнаго писателя хоть одинъ сносный подражатель -- вѣрнѣе ученикъ?Теперь обратите вниманіе на то, что всѣ почтя перечисленные мною послѣдователи Попа создали прекрасныя и классическія произведенія; славѣ его повредило въ концѣ концовъ не количество подражателей, но отчаянная трудность подражанія и удобство не подражать. Это именно и еще та причина, которая побудила аѳинянина подать голосъ за изгнаніе Аристида, "потому что ему надоѣло слышать, какъ его всѣ зовутъ справедливымъ", вызвали временное изгнаніе Попа изъ литературнаго міра. Но этому изгнанію настанетъ конецъ, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше не для него, а дли тѣхъ, кто изгналъ его, и для ихъ дѣтей, которыя будутъ "краснѣть за своихъ отцовъ, поступавшихъ съ нимъ, какъ враги".
"Возвращаюсь къ автору статьи, вызвавшей всѣ эти возраженія; я искренно убѣжденъ, что это Джонъ Уильсонъ, человѣкъ большихъ дарованій, хорошо извѣстный публикѣ, какъ авторъ Города Чумы, Острова Пальмъ и другихъ произведеній. Позволяю себѣ назвать его изъ той-же особаго рода любезности, которая побудила его указать на меня, какъ на автора Донъ Жуана. Что касается "поэтовъ Озера", быть можетъ, онъ припомнить, что я только высказываю мнѣніе о нихъ, которое составилъ себѣ ужо давно и выразилъ въ письмѣ къ м-ру Джемсу Гоггу, при чемъ письмо это сказанный Джемсъ Гоггъ, нѣсколько вопреки правиламъ литературной этики, въ 1814 году показалъ м-ру Джону Уильсону, о чемъ самъ же и сообщилъ мнѣ въ своемъ отвѣтномъ письмѣ, извиняясь тѣмъ, что "чортъ побери, я не могъ не показать"... И въ данный моментъ я не чувствую въ себѣ ни тѣни "зависти или "раздраженія", которыя могли-бы повліять на мое хорошее, или дурное мнѣніе о Соути, Вордсвортѣ, или Кольриджѣ, какъ поэтахъ, хотя съ тѣхъ поръ я и узнали два-три факта, которые усилили мое презрѣніе къ нимъ, какъ къ людямъ. Въ отвѣть на брань м-ра Уильсона я предложу ему только одинъ вопросъ: развѣ самъ онъ никогда не сочинялъ пародіи или пародій на Псалмы Давида (какого рода -- о томъ свидѣтель умалчиваетъ) и не пѣлъ, не декламировалъ ихъ на веселыхъ сборищахъ эдинбургской молодежи? Это не значитъ, чтобъ я считалъ за преступленіе такого рода сочинительство -- по моему, здѣсь все зависятъ отъ намѣренія. Если авторъ задумалъ выставить въ смѣшномъ видѣ святыя слова,-- это грѣхъ; если онъ просто хотѣлъ написать смѣхотворную шутку на мірской сюжетъ, или облечь въ забавную форму нравственную истину,-- грѣха въ томъ нѣтъ. Въ противномъ случаѣ и Вѣра невѣрующихъ и многія политическія пародіи на разныя мѣста Св. Писанія и литургіи, въ особенности, знаменитая пародія на Молитву Господню и Франклинова великолѣпная парабола въ защиту терпимости, которую такъ часто принимаютъ за подлинную выдержку изъ книги Бытія,-- все это было бы непростительнымъ грѣхомъ. Я только хотѣлъ-бы знать, писалъ-ли м-ръ Уильсонъ такія пародіи и, если писалъ, почему его такъ возмущаютъ подобныя же мѣста въ Донъ-Жуанѣ? Ужъ будто ни одной нечестивой пародіи не появлялось въ первыхъ номерахъ Blackwood's Magazine'а?
Заканчивая этотъ пространный отвѣтъ на краткую замѣтку, я каюсь, что сказалъ такъ много въ защиту себя лично и такъ мало о поэзіи нашихъ дней. Послѣ этого трудно ожидать отъ меня, чтобы я сталъ защищать Донъ-Жуана или какое нибудь другое "жизненное" поэтическое произведеніе. Не стану и пытаться. И, хотя я не нахожу, чтобы м-ръ Уильсонъ въ данномъ случаѣ отнесся ко мнѣ съ терпимостью и уваженіемъ, надѣюсь, что тонъ, которымъ я говорилъ о немъ лично, покажетъ ему, что я никакой злобы противъ него не питаю, точно такъ же, какъ и онъ въ глубинѣ души ничего противъ меня не имѣетъ, я въ томъ увѣренъ. Но долгъ редактора, все равно, что сборщика податей, выше всего и не терпитъ возраженій. Я кончилъ".