Подобно шильонскому узнику, Тассо изображается жертвою деспотизма. Какъ на Бонниварѣ, такъ и на пѣвцѣ "Освобожденнаго Іерусалима" (законченнаго, вопреки Байрону, задолго до заключенія въ тюрьму) авторъ одинаково прослѣживаетъ ужасающія послѣдствія произвола надъ человѣческою личностью: въ шильонскомъ узникѣ тюрьма подавляетъ врожденное стремленіе къ свободѣ, а въ Тассо она убиваетъ его выдающіяся духовныя способности.
Какъ въ "Шильонскомъ узникѣ" основная мысль подчеркнута въ предшествующемъ поэмѣ сонетѣ, прославляющемъ свободу, такъ "Жалоба Тассо" заключается апотеозой поэта въ будущемъ, служащею осужденіемъ образа дѣйствій герцога Альфонса:
Я перейду къ далекимъ временамъ.
Я превращу мою темницу въ храмъ --
И цѣлые народы. поколѣнья
Сюда толпой придутъ на поклоненье
Этотъ мотивъ еще болѣе развитъ въ нѣсколькихъ строфахъ ІѴ-ой пѣсни "Чайльдъ-Гарольда", въ которыхъ Байронъ снова вернулся къ судьбѣ Тассо, клеймя "презрѣнный деспотизмъ" Альфонса съ новою силою:
Припомнивъ пѣснь, въ ту келью бросьте взоръ,
Куда поэта ввергъ Альфонсъ надменный.
Но угасить не могъ тиранъ презрѣнный