Стр. 84. На вѣкъ останется святынею одна
Тюрьма, гдѣ я томлюсь.
"Люди, вѣрующіе въ земное возмездіе злу, обратятъ вниманіе на то, что жестокость Альфонса не осталась безъ наказанія. Онъ потерялъ уваженіе своихъ подданныхъ и вассаловъ, которые покинули его незадолго до его смерти; даже и похоронили его безъ царскихъ почестей. Его послѣдняя воля осталась неисполненной, его завѣщаніе признано недѣйствительнымъ. Недолгое время спустя Феррара навсегда была утрачена домомъ Эсте..." (Гобгоузъ).
Тогда я раздѣлю съ тобой тѣхъ лавровъ славу,
Что осѣнятъ мой гробъ.
Въ іюлѣ 1586 г. Тассо былъ освобожденъ изъ заключенія, продолжавшагося болѣе семи лѣтъ. Вскорѣ затѣмъ, желая получить наслѣдство, оставшееся послѣ его матери, и увидѣть свою сестру Корнелію, онъ пріѣхалъ въ Неаполь, гдѣ былъ встрѣченъ съ большимъ почетомъ. Между прочимъ, извѣстный атаманъ бандитовъ, Марко ли Шарра, узналъ о мѣстопребываніи великаго поэта, прислалъ ему привѣтствіе и обѣщалъ ему не только свободный проѣздъ, но и свое покровительство въ пути, предоставляя всю свою шайку въ его распоряженіе. Незадолго до своей смерти, Тассо дѣйствительно былъ увѣнчанъ лаврами въ Капитоліи, несмотря на противодѣйствіе со стороны академіи Crusca.
"Радости воображенія много разъ описывались и въ стихахъ, и въ прозѣ; но въ дѣйствительной жизни бываютъ такія минуты, когда нужда и скорбь уничтожаютъ эти радости. Впрочемъ, исторія человѣчества показываетъ, что сила воображенія не парализуется ни физическими страданіями, ни другими неблагопріятными условіями, дѣйствующими на нашу матеріальную природу. Исторія Тассо служитъ можетъ быть наиболѣе возвышеннымъ и трогательнымъ доказательствомъ этой истины, которая неизгладимыми чертами напечатлѣется въ сердцѣ каждаго, кто только увидитъ мрачную, ужасную тюремную келью, гдѣ поэтъ томился болѣе семи лѣтъ. Въ этой сводчатой камерѣ, одинъ видъ которой заставляетъ сердце сжиматься отъ ужаса, Тассо оканчивалъ и исправлялъ свою безсмертную поэму. Въ этомъ отношеніи "Жалоба Тасса" Байрона представляетъ возвышенный и глубокій нравственный урокъ. По изображенію самыхъ сокровенныхъ чувствъ человѣческой души это -- самое краснорѣчивое, самое патетическое, самое сильное и самое высокое изъ всѣхъ произведеній нашего поэта. Какое сердце не тронется этой поэтической "Жалобой",-- какое воображеніе не воспламенится ею, въ какомъ умѣ она не вызоветъ высокихъ мыслей? Если бы Байронъ ничего не написалъ, кромѣ этой одной поэмы, то и въ такомъ случаѣ оспаривать у него право называться великимъ поэтомъ -- было бы дѣломъ вопіющей несправедливости или грубаго тупоумія". (Бриджесъ).