Я вѣдалъ, что не мнѣ блаженный жребій данъ
И что любовь принцессъ поэту недоступна.
"Совершенно невѣроятно, чтобы Тассо открыто выказывалъ ил и даже тапно питалъ страсть къ Леонорѣ д'Эсте; съ другой стороны, совершенно вѣрно, что "сестра его государя* была рѣшительно непричастна къ его заключенію въгоспнталь св. Анны. Поэтъ и принцесса знали другъ друга больше 13ти лѣтъ; прннцесса была семью годами старше Тассо и въ мартѣ 1579 г. ей минуло 42 года. Она умерла въ февралѣ 1581 г., а Тассо оставался въ заключеніи ещо пять лѣтъ послѣ того. Этотъ фактъ уже самъ по себѣ служитъ достаточнымъ опроверженіемъ легенды. Принцесса была красивая женщина, она покровительствовала Тассо, а онъ писалъ къ ней сонеты и канцоны; но вовсе не она была причиною того, что поэтъ лишился разсудка и свободы". (Кольриджъ).
"Глубокая и неодолимая страсть Тассо къ Леонорѣ, поддерживаемая безъ всякой надежды въ теченіе цѣлаго ряда лѣтъ, проведенныхъ въ мрачномъ одиночествѣ, придаетъ высокое моральное достоинство всѣмъ его чувствамъ. Мы ясно видимъ силу и мощь этого благороднаго духа, который, не взирая на всѣ испытанія, не измѣняетъ предмету своего поклоненія". (Вильсонъ).
Стр. 82. И все жъ я чувствую денъ ото дня, невольно
Слабѣетъ разумъ мой...
"Я не жалуюсь на то", писалъ Тассо вскорѣ послѣ своего заключенія,-- "что мое сердце всегда полно скорби, что голова моя всегда тяжела и часто болитъ, что зрѣніе и слухъ у меня ослабѣваютъ, и что весь мои организмъ истощается. Но, кратко сказавъ обо всемъ этомъ, я не могу не сожалѣть объ ослабленіи моихъ умственныхъ способностей... Мой умъ спитъ, а не мыслитъ; мое воображеніе холодно и не рисуетъ никакихъ картинъ; мои внѣшнія чувства бездѣятельны и не даютъ мнѣ никакихъ впечатлѣній; рука моя пишетъ неловко, и перо словно отказывается служить мнѣ... Я чувствую, что я словно скованъ во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ; меня точно одолѣла какая-то необычная тупость и гнетущая неподвижность..."
Я вижу иногда какой-то чудный свѣтъ
И духа страннаго, что дѣлаетъ мнѣ больно.
Объ этомъ духѣ Тассо разсказываетъ въ письмѣ къ Мауриціо Катанео отъ 25 декабря 1585 г., называя его "folletto": "Этотъ воришка утащилъ у меня нѣсколько кронъ... Онъ раскидываетъ всѣ мои книги, открываетъ мой сундукъ и воруетъ у меня ключи, такъ что я ничего не могу спрятать..." Въ другомъ письмѣ, отъ 30 декабря, поэтъ говоритъ о своихъ галлюцинаціяхъ: "Вдобавокъ ко всѣмъ продѣлкамъ folletto разскажу, что я часто по ночамъ испытываю тревогу. Даже когда я не сплю, мнѣ кажется, что я вижу въ воздухѣ маленькіе язычки пламени, а иногда въ глазахъ у меня такъ сіяетъ, что я боюсь лишиться зрѣнія... Я вижу, какъ изъ глазъ у меня летятъ искры..."