Бергсон полагает даже, что возможно сосчитать все те ощущения, которые мы пробегаем при последовательном переходе от одной интенсивности к другой; и именно такой счет лежит, по его мнению, в основе мнимого измерения интенсивностей психофизиками. Бергсон разбирает опыты Дельбефа9, который пользовался, так называемым, "методом определения средних степеней" (Méthode der mittleren Abstufungen {См. Grundzüge der physiolog Psychologie. Bd I. . S. 479-480.}) для измерения интенсивности световых ощущений. Прибор, примененный для этой цели, состоял из трех концентрических колец А, Б и С, освещенных с различной яркостью. В то время, как яркость крайних колец А и С в продолжение опыта оставалась неизменной, освещение среднего кольца В изменялось до тех пор, пока наблюдатель не найдет, что В по яркости занимает как раз середину между А и В.

"Самый существенный вопрос, -- пишет Бергсон, -- состоит здесь в том, может ли контраст АБ, составленный из элементов А и Б, быть равным контрасту ВС, составленному из других элементов. Психофизика была бы незыблемо обоснована в тот день, когда удалось бы доказать, что два ощущения могут быть равны, не будучи тожественны" { Essai sur les données immédiates de la conscience, стр. 42.}. В действительности, равными, но не тожественными, не совпадающими между собой, могут быть только экстенсивные, пространственные величины; могут быть равны, например, стороны двух различных, т. е. различно ориентированных в пространстве, треугольников и т. п. По мнению Бергсона, в опытах Дельбефа наблюдатель не сравнивает различные ощущения, а старается определить число последовательных ощущений, действительно испытанных им при изменении яркости среднего кольца, или только представляемых. "Если экстенсивная причина изменяется непрерывно, то ощущение яркости варьирует скачками, переходя от одного оттенка к другому. Как бы ни было велико число оттенков, промежуточных между интенсивностями освещения А и Б, можно всегда мысленно сосчитать их, по крайней мере приблизительно, и проверить, не является ли это число почти совпадающим с числом оттенков, отделяющих Б от С" {Там же, стр. 43.}. Если мы говорим, что данный серый оттенок находится на одинаковом расстоянии от двух других, то с таким же правом мы могли бы сказать, что, например, оранжевый цвет одинаково отстоит от зеленого и красного {Там же, стр. 48.}. Интенсивность не может быть "больше" или "меньше", ибо определение "больше" имеет смысл лишь тогда, когда мы можем ответить на вопрос: "На сколько больше?" А этот ответ возможен лишь по отношению к пространственным величинам, расстояниям {Там же, стр. 54.}. Даже то мнимое измерение ощущений, которое сводится к счету их числа, не было бы возможно, если бы мы имели дело только с самими ощущениями.

"Число" есть совокупность элементов, лишенных всякого качества, совершенно тожественных между собой. Только геометрическое пространство представляет такую множественность вполне одинаковых и в то же время не сливающихся между собою, расположенных друг возле друга частей, следовательно, только пространство является источником возникновения числа, и только оно дает схему, необходимую для счета.

В этих рассуждениях Бергсона бесспорно только одно, что разница между интенсивностями "измеряется" совершенно так же, как разница между ощущениями одного порядка, что серый оттенок находится "между" белым и черным в том же самом смысле, в каком оранжевое составляет "середину" расстояния, отделяющего желтое от красного. Напротив, теория "счета" промежуточных интенсивностей представляет явное искажение опытных данных. Переход от одного ощущения к другому есть такая же сплошная непрерывность, как и соответственный "рост" раздражения. Мы не наблюдаем никаких скачков, никаких перерывов, когда дневной свет превращается в сумрак вечера, когда замирает мало-помалу удаляющийся от нас звук и т. п. И если мы сравниваем по величине разницы между ощущениями, то, по-видимому, в основе этого крайне смутного и приблизительного "измерения" лежит, во-первых, непосредственно воспринимаемая нами продолжительность "перехода", во-вторых, ощущение той быстроты, с какой одни степени интенсивности сменяют другие. Если при "равномерной" смене интенсивностей переход от А к Б представляется столь же продолжительным, как переход от Б к С, то Б лежит на одинаковом расстоянии от А и С.

Несомненно, во всяком случае, что сравнивать можно лишь такие ощущения, между которыми мыслим непрерывный переход. Там, где переход является действительным скачком, ничем не заполнимой пустотой, например, переход от звука к цвету, от цвета к запаху к т. п., там никакое сравнение разниц невозможно. Утверждение, что данный цвет находится посередине между данным звуком и данным запахом, очевидно, лишено всякого смысла -- мало того, самая категория "между" тут совершенно не применима.

Все эти поправки не устраняют, однако, самого существа возражений Бергсона против методов психофизики. Пропасть между реальностью и интеллектом, между интенсивными (обладающими напряженностью) ощущениями "непосредственного" опыта и экстенсивными ("протяженными") величинами наших познавательных операций остается все-таки незаполненной. Основная функция интеллекта есть несомненно "измерение", отыскивание точных количественных отношений. Но "непосредственно" измеряем мы только пространственные данные, только расстояния. Правда, современная физика устанавливает три самостоятельные единицы измерения: единицу протяжения (сантиметр), единицу массы (грамм) и единицу времени (секунда). Однако самостоятельность этих основных мер только кажущаяся: на деле мы и массу, и время измеряем пространственными единицами, т. е. расстояниями, пройденными на циферблате стрелкой тех или других приборов. В этом сведении качеств опытного мира к бескачественному пространству, в этой подстановке измеримых расстояний на место неизмеримых свойств вещей и заключается тот "косвенный", физический метод исследования, который характеризует собой "раздражения" в противоположность "ощущениям". Точнее: именно при помощи такой подстановки мы превращаем наши психические состояния, наши ощущения, в физические объекты, в раздражения. Отсюда само собой возникает соблазн объявить пространство принадлежностью нашего "чистого" интеллекта -- готовой формой, которую интеллект порождает из себя и всегда носит при себе и которая в силу этого не имеет в себе ничего эмпирического.

В чем же состоит эта разница между количественной измеримостью пространственных данных и неколичественной, а только качественной сравнимостью всех остальных элементов опыта? На первый взгляд разница здесь действительно колоссальна и сводится к тому, что в области пространственных элементов, в области расстояний "переходы" между ощущениями не отличаются от самих ощущений. Если мы на отрезке АС возьмем точку В, лежащую между А и С (А -- В -- С), то расстояние ВС будет, с одной стороны, разницею между расстояниями АВ и АС, с другой стороны, составною частью расстояния АС. Таким образом, здесь ощущения могут, по-видимому, складываться непосредственно: расстояние АС как непосредственное ощущение есть уже сумма всех составляющих его элементов.

Однако, присматриваясь ближе к пространственным ощущениям, мы открываем, что "сложность" их только кажущаяся и что иллюзия эта создается благодаря той же самой ошибке, которую допустил Фехнер, пытаясь из переходов между ощущениями (так называемых, "порогов различия") конструировать сами ощущения. Расстояния, подобно интенсивностям, непосредственно даны нам как совершенно простые элементы. Непосредственно сравнивать расстояния АВ и АС мы можем лишь в том случае, если они лежат в одном и том же направлении (на одной и той же линии АС) и начинаются от одной и той же точки А. В результате такого сравнения мы констатируем или равенство, в смысле тожества ("ощущение АС есть повторение АВ"), или неравенство ("АС больше АВ") -- но, как и при сравнении интенсивностей, мы непосредственно никоим образом не можем узнать, на сколько АС больше, чем АВ.

Вопреки Бергсону, категории "неравенства" и "промежуточности" ("Б лежит "между" А и С"), имеют приоритет перед категорией "суммы". И возникают эти чувствования {Как увидим дальше, в основе всякой категории лежит чувствование.} "больше", "меньше", "между" не при сопоставлении элементарных ощущений, а при восприятии непрерывного перехода между элементами. Самое первое смутное и приблизительное представление о сравнительной величине АВ и АС мы получим, если будем прослеживать глазами линию АС, переходя от точки А через Б к С, -- мы имеем при этом впечатление непрерывно растущего расстояния, совершенно аналогичное впечатлению, непрерывно растущего по интенсивности звука, света, тепла.

Но при сравнении расстояний мы никогда почти не пользуемся приемом простого перехода, дающим такие неточные результаты. Обыкновенно мы перемещаем расстояние ВС -- т. е. известное твердое тело, например, линейку длиною ВС -- до тех пор, пока точка В не совпадет с точкой А; или же мы перемещаемся сами до тех пор, пока расстояние ВС не займет в нашем зрительном поле того же самого положения, какое раньше занимало АВ и в каком это последнее еще продолжает сохраняться в нашем воспоминании. И в том, и в другом случае мы не сравниваем непосредственно различно ориентированных расстояний, а предварительно приводим их к одной и той же начальной точке {Мы имеем здесь в виду расстояния, лежащие в одном и том же направлении, на одной и той же прямой. Несравнимость различно направленных расстояний, качественная разнородность направлений эмпирического пространства слишком ярко бросается в глаза, для того чтобы стоило об этом распространяться.}. Пространственные элементы, подобно всяким другим, качественно различны между собой и как таковые непосредственно несравнимы -- и здесь равенство сводится к тожеству, к идентичности, к совпадению элементов.