Такимъ образомъ, Бергсоновская теорія познанія обнаруживаетъ объективную необходимость той математической тенденціи познанія, которая у Канта могла показаться просто субъективнымъ пристрастіемъ. И наряду съ этимъ дается твердый критерій, позволяющій гносеологу самостоятельно оцѣнивать методологическіе пріемы любой науки, а не только покорно "оправдывать" всякую научную данность.
Но какова же конечная цѣлъ интеллектуальнаго преобразованія міра? Какова та роль, которую интеллектъ, какъ одна изъ функцій человѣческаго духа, играетъ не внутри познанія, а въ болѣе обширной сферѣ бытія, въ жизни вообще?
Вопросъ этотъ, также получающій у Бергсона вполнѣ опредѣленное рѣшеніе, уже не относится къ теоріи познанія, задача которой -- опредѣлить природу интеллекта, присущіе ему принципы и пути ихъ осуществленія. Мы разсмотримъ его въ слѣдующей главѣ, посвященной метафизикѣ Бергсона.
"Современникъ", кн. VI, 1913 г.