-- А что? Разве нужно что-нибудь? -- спросил Межин.
-- Да ведь ты же обещал прийти вечером к "капитану"... Там уж давно идет такая битва, что только успевай обтирать пот. Жарят!.. Я уж успел простукать все, что выиграл вчера.
Межин ничего не сказал. Он ощупью прошел по темным сеням до лестницы на чердак, поднялся по ней и стал отпирать замок, висевший на двери его комнаты. Савиныч следовал за ним.
-- Куда это тебя носило? -- спросил он.
-- В Дубовку вздумалось сходить, -- не совсем охотно отвечал Межин.
Савиныч нисколько не удивился. Ему и самому "вздумывалось" от времени до времени наведаться к своим детям, к жене, то есть, на могилку последней.
-- А! -- произнес он несколько меланхолически. -- Что же там?.. Живут кое-как?
-- Покуда ничего, живут... Вот только к жене привязалась лихорадка еще с осени...
-- О-о!.. Если с осени, так от нее не отвязаться скоро... У этих осенних трясучек уж такой обычай: придет, засядет -- и до лета, до настоящего тепла, ее ничем не выжить...
-- Плохо дело, если так, -- проговорил Межин, не зная, верить или не верить словам Савиныча, но больше склоняясь к тому, что такую дурную славу осенние лихорадки приобрели себе, вероятно, не без всяких же оснований.