Он зажег лампу и осветил свое неприглядное жилище, -- небольшую комнату с широким, закругленным вверху окном, ничем не занавешенным и, должно быть, никогда не мытым, -- с почерневшею от дыма кирпичною печкою, с закоптелым потолком, с неприбранною после спанья постелью, с неметенным несколько дней, грязным полом. Межин разделся, повесил на стену пальто, мокрый плед и, посмотрев на охапку дров, с утра лежавших в углу около двери, принялся укладывать их в печку.
-- Да ты что?! -- воскликнул Савиныч. -- Я думал, ты хочешь только переодеться, что ли, а ты -- печку топить!.. Неужто не пойдешь играть?..
-- Нет, лучше не пойду... Устал... поясница болит... не хочется, -- отвечал Межин, уложив дрова в печь и принимаясь вынимать вьюшки из трубы.
Савиныч посмотрел на него, закурил папиросу, сел на стул, опять посмотреть на задумчивое лицо Межина и медленно проговорил:
-- Так!.. Теперь "не хочется"... Это сколько раз бывало и со мной, что сходишь к своим ребятишкам, посидишь с ними, поглядишь на них, да и задумаешься... Станет как будто совестно, что они живут рассованы по чужим людям, -- и задумаешься: да неужели же, Господи, ты, Боже мой, я не могу совладать с собой и жить, как другие, добрые люди? Неужто не могу выкормить, вырастить моих малышей?.. Что уж это за срам такой!.. Не хочу я больше пьянствовать!..
-- А-га!.. Тоже бывало? -- сказал Межин, засовывая под дрова скомканный лист газетной бумаги и поджигая его.
-- Как же... может, сто раз бывало, если не больше... Надо думать, душа-то, хоть плохонькая, и у меня есть...
-- Однако, никогда из этого ничего не выходило?
-- Никогда... Был один знакомый чиновничек, -- тоже собирался перестать пить. Месяца два не пил ни капли; -- это правда, -- а на третий месяц помер. Ну, помер, так, известно, перестал пить...
Охватив колени руками, Межин молча сидел на полу, перед печкой, и с загадочной усмешкой смотрел на огонь, весело разгоравшийся и ярко освещавший его посмеивающиеся чему-то глаза, тонкие губы, ввалившиеся, но разрумянившиеся теперь щеки. Савиныч, докурив папиросу, потушил ее и встал.