-- Что угодно? -- спросил и он, но не только не любезно, а даже с видимой досадой, что побеспокоил себя ради такого, более чем неважного посетителя.
-- Сейчас, сейчас... не торопитесь, -- проговорил Межин, мельком взглянув на него через плечо своим обычным недобрым и как бы предостерегающим взглядом.
Он дошел до конца прилавка, потом медленно двинулся обратно, продолжая высматривать между игрушками что-нибудь более подходящее... Красный толстяк хмуро следил за ним глазами. Он начинал подумывать, что этот озябший, посиневший, плохо одетый и, к тому же, грубый человек зашел в магазин только погреться, а может быть, и еще с худшими намерениями. Наконец, Межин увидел среди других игрушек довольно большой пистолет с блестяще отполированным стальным дулом, с таким же курком, с красиво отделанной рукояткой. Межину тотчас же подумалось, что если бы, в его детстве, ему подарили такую вещь, то он по крайней мере на несколько недель почувствовал бы себя счастливейшим ребенком в мире.
-- Что это стоит? -- спросил он, внимательно осмотрев пистолет, спиральную пружину, приделанную к курку, и пробковые пули, которыми это оружие заряжалось,
Толстяк, все с тем же хмурым видом, взял у него игрушку и посмотрел на картонный ярлык, привязанный к рукоятке.
-- Это... вы сами должны видеть по отделке, дорогая вещь. Это стоит пять рублей, -- сказал он и, насмешливо скривив губы, взглянул на Межина.
Если бы он не сказал так выразительно, что это "дорогая вещь", и не скривил губ, Межин, может быть, хоть немного задумался бы над тем, что отдать пять рублей -- значило отдать почти половину тех денег, какие были у него. Но теперь он не стал задумываться.
-- Заверните, -- коротко сказал он и только уже после этого подумал, что, все равно, эти деньги, по всей вероятности, сегодня же ушли бы из его кармана: были бы проедены, пропиты или проиграны в карты.
Выбрав еще хороший гуттаперчевый мяч, он заплатил деньги, кивнул головой хозяину, почтительно поклонился конторщице, писавшей новый "счет", и вышел из магазина.