Ветер, гулявший по улице, разыгрывался все больше и больше: подхватывал целые охапки снега с крыш, швырял им в лица прохожих и проезжих, тотчас же после этого словно прятался куда-то за угол, затем неожиданно выскакивал опять из своей засады, набрасывался на людей, на лошадей, пробовал сорвать у него шапку, у кого всю шубу с плеч и снова скрывался на некоторое время в какой-нибудь переулок. Межин надвинул шляпу почти на самые глаза, поднял воротник пальто и нахмурился. Как же, однако, он пойдет?.. А идти ему предстояло версты за четыре, -- за город, на ту сторону Волги, в слободу Дубовку. Там жена его служила кассиршей в заводской лавке.
Однако, Межину даже не пришло в голову отложить это путешествие до завтра или до Нового года, или, вообще, до более благоприятной погоды. Он только зашел домой и взял старый, затасканный плед, в котором давно уже нельзя было показываться днем, да еще захватил, на всякий случай, свою палку со свинцовым набалдашником. Палку Межин весьма удобно поместил в дырявый карман своего пальто, так что руки у него оставались свободными; в плед он закутался до самых глаз и почувствовал себя после этого способным идти куда угодно.
"Дуй, дуй теперь, сколько хочешь!" -- насмешливо подумал он, когда вышел на улицу и ветер опять попробовал накинуться на него.
Было порядочно холодно только ногам, но Межин рассчитывал, что в ходьбе он скоро согреется.
Он прошел город, спустился но крутому "Дубовскому взвозу" на Волгу и пошел по широкой дороге, густо обставленной с обеих сторон вехами. Ветер и здесь, внизу, дул больше порывами. Он неожиданно налетал с целыми тучами снежной пыли, наполнял ею воздух, и делалось не видно ровно ничего кругом. Затем он проносился дальше, снежная пыль понемногу рассеивалась, и опять показывались вехи по сторонам, темные силуэты редких прохожих и проезжих, яркие огоньки в далеких еще домах Дубовки, -- опять сбоку Межина появлялась его бледная тень и подвигалась рядом с ним по дороге.
В полуверсте от города, Межина догнал какой-то веселый малый, -- должно быть, ямщик, ехавший из Норска порожнем, на паре лошадей.
-- Эй, ты, барин в бабьем платке! -- весело окликнул он Межина. -- Садись, что ли, подвезу до Дубовки. Может, поднесешь там стаканчик, хоть маленький...
Но Межин, у которого и ноги еще не совсем согрелись, и руки начали зябнуть, рассудил, что в санях продует его еще сильнее. А главное, он был так занят своими мыслями, что не хотел отрываться от них для неизбежной беседы с этим встречным парнем.
-- Спасибо. Я привык ездить только в каретах, -- откликнулся он.
-- Ну?!. А ведь я так и подумал, как только поглядел на тебя... В самый раз угадал, значит!.. В ка-ре-тах!.. -- воскликнул веселый малый, захохотал, свистнул, гаркнул на лошадей и почти сейчас же скрылся в налетевших опять облаках снежной пыли.