Дорогинъ помолчалъ съ минуту:
-- Одинъ обманулъ, обобралъ женщину, заговорилъ онъ потомъ,-- женщину, которой самъ онъ не могъ дать ничего, кромѣ презрѣнія или равнодушія. Другой, говоря по просту, своровалъ...
-- Но вѣдь на все это есть необходимыя причины, прервалъ его Пильщиковъ,-- на все это были свои смягчающія обстоятельства.
-- Да полноте, гдѣ же ихъ нѣтъ,-- возражалъ Дорогинъ. Всѣ знакомые намъ крупные и мелкіе воришки развѣ не имѣютъ своихъ смягчающихъ обстоятельствъ. У одного они -- въ невѣжествѣ, у другаго въ трусости, у третьяго наконецъ въ заботахъ о женѣ, дѣтяхъ и о всякой роднѣ. Жена и дѣти у насъ вошли даже въ казенную фразу, въ поговорку. У кого же нѣтъ этихъ оправдывающихъ обстоятельствъ? У всѣхъ они есть и всѣ мы обманываемъ другъ друга не иначе, какъ извиняя себя разными смягчающими обстоятельствами.
Пильщиковъ повернулъ свое кресло къ Дорогину.
-- Позвольте, сказалъ онъ... Я могу вамъ сдѣлать возраженіе...
Онъ подумалъ немного и потомъ спросилъ:
-- Развѣ такое положеніе, о какомъ вы говорите, не уменьшаетъ отвѣтственности отдѣльнаго человѣка, если его тянутъ въ этотъ омутъ сотни другихъ.
-- Отчего это?
-- Оттого, что одинъ въ полѣ не воинъ, и если окружающая обстановка ставитъ насъ въ такое положеніе, то не всѣмъ же быть героями, чтобы выходить изъ него побѣдителями.