И послѣ этого вопроса Босомыгина на минуту замолчала. Она любила Дорогина за его добродушіе, питала къ нему благоговѣйное уваженіе за его извѣстное неподкупно-честное отношеніе къ людямъ, дурныя черты которыхъ онъ всегда называлъ настоящемъ именемъ, не стѣсняясь ни богатствомъ, ни положеніемъ въ обществѣ и вообще никакими случайными преимуществами, легко закупающими другихъ. Сама забитая и униженная, она все-таки умѣла цѣнить въ другихъ независимость мнѣній. Болѣзнь Дорогина была для нея почти личнымъ горемъ; но зная перемѣну происшедшую въ чувствахъ ея сестры къ нему, Босомыгина сильно затруднялась и въ выраженіи своего сожалѣнія, да и вообще въ томъ, какъ она должна относиться къ Аннѣ въ ея теперешнемъ положеніи. Поэтому ея вопросы быстро истощились и она въ смущеніи перебирала руками платокъ, придумывая болѣе удобную форму, въ которой можно бы было высказать свое участіе къ сестрѣ.
-- А мой мужъ все еще не воротился, сказала она наконецъ.
Дорогина молча посмотрѣла на нее.
-- Хоть бы онъ умеръ, что-ли, сказала она потомъ.
-- Кто? быстро спросила Босомыгина.
-- Да мужъ твой. Что ему другихъ мучить, да и самому таскаться но свѣту.
Босомыгина ничего не отвѣтила на это.
-- Ты опять не нуждаешься-ли, Лиза? спросила Дорогина, положивъ свою руку на ея руки, сложенныя на колѣняхъ.
-- Нѣтъ, Аня... Пока мужъ мой не воротится, я не буду нуждаться. Ты знаешь, что я получаю небольшія деньги отъ дома... Мнѣ ихъ довольно на житье. Но что дѣлать, если мужъ забираетъ ихъ для себя... Тогда намъ плохо.
-- Лучше бы онъ не возвращался, повторила Дорогина.