-- Любовь твоя погасла,-- пояснилъ Беркутовъ, какъ бы давно ожидавшій этого.-- Пей чай-то,-- прибавилъ онъ.
-- Мало того что погасла...
-- И даже мало того? съ изумленіемъ спросилъ хозяинъ возвысивъ голосъ и опять окидывая лекаря своими серьезными глазами, казавшимися суровыми отъ нависшихъ надъ ними густыхъ и широкихъ черныхъ бровей.
Пильщиковъ молчалъ и не поднималъ головы.
-- Понятная вещь,-- сказалъ, подумавъ Беркутовъ. Жена твоя, какъ бы тебѣ сказать, женщина недурная, что и говорить... Поболтать она любитъ, новости узнать что-ли, или такъ время провести съ разговорчивымъ человѣкомъ. По хозяйству своему усердна... Нищему можетъ грошъ подать -- и вообще душа-то у нея добрая.-- Ну, да этого мало для тебя.
Пильщиковъ молчалъ. Беркутовъ еще посмотрѣлъ на него, еще подумалъ и раза два прошелся но комнатѣ. Пильщиковъ принялся за чай.
-- Да,-- сказалъ хозяинъ, садясь на прежнее мѣсто.-- Такъ вотъ въ чемъ причина-то твоей раздражительности. А чтожь теперь дѣлать?
-- Нечего дѣлать,-- отвѣтилъ Пильщиковъ.
-- Нечего,-- задумчиво подтвердилъ Беркутовъ и кивнулъ головой.
Наступило молчаніе.