Пильщиковъ молчалъ. Беркутовъ качалъ головой.
-- Ну чтожь ты тутъ сдѣлаешь?-- спросилъ Пильщиковъ.
Беркутовъ опять призадумался.
-- Да должно полагать, что тутъ ничего не подѣлаешь,-- сказалъ онъ стряхнувъ на полъ пепелъ съ сигары.
-- Должно полагать, что такъ... Ну а иной разъ случается... Можно бываетъ помочь,-- перѣшительно возразилъ Пильщиковъ.
-- Бываетъ,-- отрывисто сказалъ Беркутовъ.
-- Да рѣдко, -- продолжалъ онъ .-- Ну, а исключенія конечно бываютъ. Чтожь она? Волнуется, страдаетъ, колеблется?
-- Страдаетъ, какъ видно,-- отвѣчалъ Пильщиковъ съ подавленнымъ вздохомъ. Съ недѣлю тому назадъ поздравлялъ я ее съ скорымъ выздоровленіемъ мужа. Сжалась она какъ-то, глаза ея точно спрятаться хотѣли отъ моего наблюденія, ну и тоска начала одолѣвать ее. Должно быть въ глубинѣ-то души шевелилась у ней скверненькая надежда на смерть мужа, задумчиво говорилъ лекарь, взглянувъ на своего друга.
Беркутовъ медленно качалъ головой.
-- Дѣла -- дѣла!-- сказалъ онъ протяжно.-- Вотъ она исторія-то женская.