-- И сложа руки ожидать позора?
-- Вѣроятно. Не разцвѣтутъ розы, пока не взошло лѣтнее солнце и лежитъ еще снѣгъ. Взойдетъ солнце -- разцвѣтутъ и розы.
Пильщиковъ махнулъ рукой и опять началъ ходить по комнатѣ.
-- Досадно, досадно,-- говорилъ Беркутовъ. И всего досаднѣе въ этой исторіи то, что положеніе то вѣдь далеко не особенно скверное. Будь ея мужъ негодяемъ, будь онъ деспотомъ, самодуромъ -- тутъ конечно говорить нечего. Но вѣдь тутъ не то... Я Дорогина знаю -- много о немъ слышалъ. Должно полагать, что это человѣкъ крѣпкаго закала, за мелочами не гоняющійся, сплетнямъ не дающій вѣры ни на грошъ, честный до идеальности.
Пильщиковъ молча кивнулъ головой.
-- Обстановка значитъ очень недурная, а все-таки скверно.
Пильщиковъ сѣлъ и задумчиво смотрѣлъ на своего друга.
-- Подождемъ, чѣмъ это кончится, сказалъ онъ.
-- Это другое дѣло, отвѣчалъ Беркутовъ. Когда разъиграется вся эта траги-комедія, тогда и ты можешь не безъ пользы для этой женщины выступить на сцену.
Пильщиковъ замолчалъ, задумался, потомъ взглянулъ на часы и улыбнулся своей грустной улыбкой.