-- Вашу милость отыскивалъ, Петръ Николаичъ,-- не торопясь отвѣчалъ старикъ.
-- Что скажешь?
Старикъ молча проводилъ рукою по стволу березы, около которой онъ остановился, и лице его быстро принимало все болѣе и болѣе суровое выраженіе.
-- Видно ужь нынче черные дни для меня выдались,-- угрюмо проговорилъ онъ, и бросилъ на Дорогина зловѣщій взглядъ.-- Приходится мнѣ доложить вамъ, Петръ Николаичъ, про Анну Петровну...
Сердце Дорогина забилось.
-- Ну,-- сказалъ онъ глухо и широкія брови его сдвинулись надъ холодными, блестящими глазами, устремившимися на старика.
Старикъ переступилъ съ ноги на ногу и опустилъ голову, но не изъ робости передъ этими черными, горящими глазами.
-- Честь, сударь, честь вашу она опозорила,-- проговорилъ онъ дрожащимъ, прерывающимся голосомъ и, казалось, слезы сейчасъ выступятъ на его старческихъ глазахъ.
Дорогинъ не перемѣнялъ положенія. Зубы его стиснулись, сердце билось ускореннымъ ходомъ, руки дрожали.
-- Кто-жь это мнѣ докажетъ?-- спросилъ онъ глухо.