Пильщиковъ надѣлъ наконецъ свои очки, откинулся на спинку дивана и взглянулъ прямо въ глаза Дорогина...
-- Бываетъ, что и очень большое количество вина не дѣйствуетъ на человѣка, когда онъ находится... если онъ напримѣръ пораженъ чѣмъ нибудь,-- сказалъ онъ.
Дорогинъ мрачно взглянулъ на него.
-- Развѣ въ городѣ уже говорятъ... уже говорятъ, что... моя... жена оставила мой домъ?
-- Говорятъ... по крайней-мѣрѣ, до меня это уже дошло...
Дорогинъ мрачно, неподвижно выслушалъ его и потомъ устремилъ свои глаза въ темный уголъ...
-- Вслѣдствіе этого-то я и пришелъ къ вамъ,-- продолжалъ Пильщиковъ.-- Знаете вы, что я былъ другомъ Анны Петровны, когда она была еще ребенкомъ... кромѣ того и... тецерь... я интересовался ея жизнью, ея счастьемъ... и горемъ. Я желалъ бы знать эту несчастную исторію... Можетъ быть, я могъ бы быть ей полезенъ... хотите-ли вы разъяснить мнѣ это происшествіе?
Дорогинъ молча слушалъ эту неровную рѣчь, высказываемую нѣсколько дрожащимъ голосомъ, и неподвижно смотрѣлъ въ глубь комнаты.
-- Она обманула меня,-- сказалъ онъ наконецъ.
Пильщиковъ облокотился на столъ и опустилъ на ладонь свой блѣдный лобъ.