-- Она говорила мнѣ до послѣдней минуты, что очень меня любитъ, тогда какъ любовь ея давно уже была отдана другому, продолжалъ Дорогинъ.-- Она обманывала меня. Когда я узналъ это, я велѣлъ ей оставить мой домъ. Вотъ и все...
Послѣ этого онъ повернулъ свое лицо къ лекарю, какъ бы ожидая отъ него замѣчанія, вопроса или какого нибудь новаго взгляда на это дѣло, но Пильщиковъ молчалъ и не смотрѣлъ на него.
Дорогинъ допивалъ послѣднія капли вина и молча поглядывалъ на своего собесѣдника.
-- Ожидали вы отъ нея чего нибудь подобнаго?.. спросилъ онъ отрывисто.
Пильщиковъ вздрогнулъ, убралъ руки со стола и взглянулъ на Дорогина.
-- Я зналъ только, вѣрилъ, что натура у нея очень хорошая, сказалъ онъ невидимому спокойно.-- Но долженъ же я былъ знать и то, что есть положенія, въ которыхъ гнутся и ломаются самыя счастливыя натуры...
-- Вы вѣрили... Вѣрили,-- протяжно повторилъ Дорогинъ и горько беззвучно засмѣялся.-- Не вѣрьте вы впредь никому и ничему... Не вѣрьте женщинѣ, которая говоритъ вамъ, что любитъ васъ, не вѣрьте ей, хотя бы свои слова она сопровождала самыми страстными ласками: можетъ быть, за четверть часа передъ этимъ, она только-что послала милую, изящную, раздушенную записочку своему новому любовнику и приглашала его въ этой надушенной запискѣ на свиданье... Не вѣрьте вы своимъ друзьямъ, потому что завтра же за какой-нибудь не совсѣмъ удавшійся обѣдъ, или за бутылку сквернаго вина, или за милостивое слово немилостивой особы, или за нѣсколько рублей, брошенныхъ имъ взаймы, они продадутъ ваши драгоцѣннѣйшій тайны, непремѣнно продадутъ и потомъ отвернутся отъ васъ... Не вѣрьте вашему сыну, потому что онъ ежеминутно васъ обманываетъ... Не вѣрьте нищему, который увѣряетъ васъ, что онъ умираетъ съ голода и показываетъ вамъ уродливый горбъ: этотъ горбъ пришитъ, а денегъ у этого нищаго больше чѣмъ у васъ... Не вѣрьте дѣвушкѣ, выказывающей любовь къ знанію и искуству: она любитъ только наряды и красивыхъ мужчинъ... Не вѣрьте ничему и всегда держите за пазухой камень... А вы вѣрили и вѣрите!..
И онъ засмѣялся опять своимъ беззвучнымъ, горькимъ смѣхомъ, полнымъ отчаянія и желчи...
Пильщикова коробило отъ этого блѣднаго, искривившагося, злобно смѣющагося лица.
-- Не вездѣ мракъ,-- сказалъ онъ чуть слышно; не вездѣ ложь... Есть сердца... Его рѣчь была опять прервана тѣмъ-же болѣзненнымъ смѣхомъ. Онъ на минуту замолчалъ.