-- А! Сосна... А я думалъ дерево... Вы что такъ смотрите на меня? Вы думаете, что я очень жалѣю о немъ... О чемъ?.. Полноте... Что такое онъ былъ? Козявка, которая двухъ словъ не умѣла выговорить... Паръ... Такъ что такое... Гробикъ его можно въ карманъ положить, да и идти съ нимъ куда слѣдуетъ съ сигарой въ зубахъ. Подумаютъ что прогуливается счастливый человѣкъ. Орденовъ передъ нимъ никакихъ не понесутъ на атласныхъ подушкахъ. Ни шпаги, ни шляпы треугольной, ни даже каски какой нибудь мѣдной -- ничего нѣтъ. Никто и не посмотритъ. О чемъ жалѣть... Помилуйте...
-- Не забывайте, что у васъ все-таки есть дѣти... Вы не одинъ...
-- Дѣвочки... Не забуду... знаю.... Дѣвочки... Имъ что?.. Выросли, обзавелись розовыми щечками, бѣленькими ручками, плѣнили чье нибудь сердце и знать ничего не знаютъ... Царствовать начинаютъ... Развѣ имъ пахать? Или дорогу пробивать? Или служить? Или что дѣлать? Нѣтъ, имъ кромѣ молодости ничего не нужно... А молодость сама придетъ. Веселое ихъ житье... Ахъ, какъ вообще весело жить на свѣтѣ, Анна Петровна.
Онъ всталъ.
-- Что вы? Куда?
-- Все пустяки, Анна Петровна. Ну хоть бы вотъ -- ребенокъ умеръ... Чтожь тутъ такого? Можетъ быть, ему лучше, что онъ умеръ. Можетъ быть, ему пришлось бы извѣдать на своемъ вѣку такія муки, что и...
Онъ махнулъ рукой.
-- Э, все пустяки, произнесъ онъ и началъ спускаться по лѣстницѣ.
Дорогина посидѣла нѣсколько времени и потомъ тоже сошла внизъ. Босомыгинъ стоялъ одинъ въ залѣ у окна, смотрѣлъ на занесенныя снѣгомъ вершины деревьевъ и монотонно выбивалъ по стеклу какой-то маршъ.