Они дошли въ это время до городскаго сада, раскинутаго вдоль берега рѣки. Черезъ желѣзную рѣшетку виднѣлись густыя, зеленыя аллеи, скамейки, кое гдѣ выглядывали изъ-за деревьевъ высокія куполообразныя кровли бесѣдокъ. Упадышева насилу растворила массивную желѣзную дверь, потомъ взяла Сережу на руки и тихо пошла съ нимъ вдоль по аллеѣ. Свѣжо, ароматно было здѣсь, и чѣмъ дальше шла она, тѣмъ свѣжѣе и чище становился воздухъ, указывай на близость воды. На самомъ берегу, высоко подымавшемся отъ рѣки, стояла круглая бесѣдка съ куполообразной кровлей, лежавшей на высокихъ столбахъ. Упадышева поднялась по одной изъ лѣстницъ, ведущихъ въ бесѣдку, кругомъ ея шла широкая, рѣшетчатая скамейка. На ней, у одного изъ столбовъ, поддерживавшихъ кровлю, сидѣлъ спиной къ Упадышевой изящно одѣтый господинъ, безъ шляпы, и курилъ сигару, неподвижно, пристально смотря куда-то на блестящую, какъ зеркало, поверхность рѣки. Когда по полу бесѣдки зашумѣло платье Упадышевой, онъ медленно оглянулся, вздрогнулъ, вынулъ изо рта сигару, а лежавшая у него на колѣняхъ шляпа скатилась на полъ. Это былъ Шестаковъ. И онъ, и Упадышева, видимо были смущены неожиданностью этой встрѣчи. Онъ быстро поднялся, ступилъ шагъ впередъ, какъ будто хотѣлъ протянуть руку, но потомъ вдругъ опомнился и ограничился вѣжливымъ, молчаливымъ поклономъ. А она какъ-то особенно круто повернула въ сторону и сѣла въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него.
Шестаковъ былъ очень смущенъ. На первое время онъ даже совсѣмъ забылъ о свалившейся съ его колѣнъ шляпѣ и только потомъ уже вспомнилъ о ней и поднялъ ее съ полу. Нѣсколько секундъ онъ молчалъ.
-- Давно уже мы не встрѣчались съ вами, проговорилъ онъ наконецъ.
-- Да, давно, повторила Упадышева.
-- Вы очень перемѣнились съ тѣхъ поръ, продолжалъ онъ, какъ-то робко и почтительно.-- Очень похудѣли и поблѣднѣли.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Я это слышу въ первый разъ, равнодушно замѣтила она.
-- Да, очень...
Опять онъ замолчалъ. Упадышева облокотилась на перила и задумчиво бродила взглядомъ по широкой рѣкѣ, по полямъ, зеленѣвшимъ за нею.
-- Я нѣсколько разъ думалъ придти къ вамъ, заговорилъ опять Шестаковъ.-- Но я все не рѣшался... Признаться, мнѣ совѣстно было.
Она все не сводила глазъ съ рѣки, но теперь ея взглядъ покоился на одномъ мѣстѣ. Она слушала его.