-- Мнѣ отказали, коротко пояснила Упадышева.
Шестаковъ ожидалъ, что она не захочетъ оставлять его въ недоумѣніи и хоть намекнетъ на тѣ обстоятельства, вслѣдствіе которыхъ она лишилась урока. Онъ думалъ, что человѣкъ такъ прямо объявляющій, что его прогнали, отказали ему отъ мѣста, никогда не считаетъ себя виноватымъ и говоритъ такъ смѣло о полученномъ имъ отказѣ, потому что всегда имѣетъ въ запасѣ обстоятельный разсказъ, въ которомъ люди, отказавшіе ему отъ мѣста, выставляются въ самомъ позорномъ видѣ, а онъ, прогнанный, является угнетенной невинностью. Однакоже Упадышева молчала, и, повидимому, нисколько не думала оправдываться или объяснять эту темную исторію. Шестаковъ, съ своей стороны, не рѣшался раскрашивать се объ этомъ предметѣ.
-- Имѣете въ виду что нибудь другое? спросилъ онъ послѣ напраснаго ожиданія.
-- Нѣтъ, отвѣчала Упадышева.
-- Пока я еще не могу сказать этого навѣрное,-- прибавила она,-- но кажется, что я скоро уѣду въ Петербургъ.
Шестаковъ быстро поднялъ голову, и но его лицу, по глазамъ видно было, что въ этомъ извѣстіи не было для него ничего особенно пріятнаго.
-- Не очень радушно принялъ васъ нашъ городъ, сказалъ онъ съ видимой грустью и печальной улыбкой.
-- Да, не очень, повторила Упадышева.-- Ты отдохнулъ, Сережа? обратилась она къ ребенку.
Онъ посмотрѣлъ на нее своими задумчивыми глазами, потомъ печально осмотрѣлъ свои ноги и руки, повидимому, тоже помогавшія ему въ ходьбѣ и затѣмъ медленно покачалъ головой.
-- Нѣтъ, усталъ, отвѣчалъ онъ со вздохомъ.