-- Что такое съ тобой? спросилъ Карповъ.
-- Усталъ, со вздохомъ отвѣчалъ ребенокъ,-- и кашляю, прибавилъ онъ, вспомнивъ разговоръ своей матери съ Шестаковымъ.
Упадышева смотрѣла невеселой, задумчивой, но въ ея голосѣ и взглядѣ было слишкомъ много какого-то страннаго спокойствія, удивившаго Карпова. Онъ находилъ ея положеніе далеко не такимъ, чтобы оно могло успокоивать кого бы то ни было и потому невольно началъ подозрѣвать, что Упадышева или рѣшилась на что нибудь, можетъ быть, даже отчаянное, или же еще готовится рѣшиться на это.
-- Жалко, заговорилъ онъ, намѣреваясь выпытать ея мысли,-- что эта дикая исторія вѣроятно начала уже расходиться но городу.
-- Конечно, лаконически отвѣчала Упадышева, раскрывая новую страницу.
-- Такъ что теперь пожалуй еще труднѣе чѣмъ прежде найти какое нибудь мѣсто, продолжалъ онъ.
-- Я думаю даже, что глупо было бы разсчитывать на это, замѣтила Упадышева.-- Какая мать захочетъ допустить къ своимъ дѣтямъ женщину, которая втирается въ богатые дома, чтобы завлечь въ свои сѣти отцевъ семействъ? Разумѣется, никто не пуститъ... Ихъ дѣти невинные ангелы, ихъ мужья слабыя, увлекающіяся созданія, а сами онѣ, матери семействъ, чистыя голубки, которыя не станутъ даже говорить съ такой женщиной, какъ я... Разумѣется, если только я бѣдна. Если бы я была богата,-- о, тогда, конечно, другое дѣло... О, я желала бы хоть на время сдѣлаться богатой, чтобы только посмотрѣть, какъ они улыбались бы мнѣ, добивались бы чести познакомиться со мной, повѣряли бы мнѣ сокровеннѣйшія изъ своихъ тайнъ. Я желала бы быть богатой... Хоть на время, хоть на одинъ годъ. Только бы заставить ихъ заискивать передо мной...
Карповъ не прерывалъ ее. У него тихонько сжалось и заныло сердце, когда она заговорила, что желала бы сдѣлаться богатой, чтобы отмстить людямъ. Ему подумалось, что одна ли это только минутная вспышка горечи, негодованія и оскорбленнаго чувства? Не связываются ли эти слова съ ея спокойствіемъ, съ ея рѣшимостью на что-то,-- не рѣшилась ли она привести въ исполненіе эту грустную мысль?
-- Сегодня я была на кладбищѣ, продолжала она.-- Тамъ, на могилѣ мужа, я вспомнила о его судьбѣ. Былъ онъ честенъ всю свою жизнь. Работалъ всю свою жизнь, работалъ добросовѣстно, безпрерывно... И что же онъ, какая его судьба? Умеръ молодымъ, въ чахоткѣ. И стоитъ ли послѣ этого хранить свое безупречное имя и вѣчно искать, просить одной только работы, а не счастья какого нибудь, не жизни.
-- Да счастье-то и жизнь такихъ людей, какъ вашъ мужъ,-- заключается въ честной работѣ и въ сознаніи своей нравственной чистоты, дрожащимъ, рѣзкимъ голосомъ прервалъ ее Карповъ. Онъ желалъ бы остановить ее еще рѣзче и сильнѣе. Онъ заволновался и задрожалъ.