-- И предоставлять наслажденіе жизнью грязнымъ и гибкимъ?
-- Пускай ихъ наслаждаются. У честно умирающихъ есть свои радости, которыя они не промѣняютъ на наслажденія грязныхъ людей, сказалъ Карповъ съ особенной теплотою.
Послѣ этого оба замолчали.
-- Все слова, слова, мысли и мысли, проговорила наконецъ Упадышева какъ будто про себя.-- Хорошія одобряющія слова и возвышенныя мысли, прибавила она вслѣдъ затѣмъ, но что-то немногихъ сдерживаютъ они на честной дорогѣ. Все больше сворачиваютъ въ сторону люди... Не хотятъ умирать... А что, вамъ не приходило въ голову такихъ мыслей? вдругъ спросила она, повернувшись къ Карпову и пристально смотря на него.
-- То есть какихъ именно? спросилъ онъ.
-- А вотъ -- желаніе сдѣлаться богатымъ, посмотрѣть, какъ люди вдругъ перемѣнились бы къ вамъ... И посмѣяться надъ ними. Никогда не приходило этого?
-- Нѣтъ, что-то давно уже не было... Прежде, кажется, бывало, да и то мелькомъ, на минуту... Я думаю, что если и сдѣлаешься какъ нибудь богатымъ, такъ вѣдь не будетъ особенно лучше противъ теперяшняго. Теперь недостатки разные,-- а тамъ будутъ своего рода неудобства. Во-первыхъ -- совѣсть шевелиться будетъ, во-вторыхъ, пресыщеніе постигнетъ, скука одолѣетъ. Такъ что я и не нахожу въ богатствѣ ничего обольстительнаго. Да притомъ вѣдь мнѣ еще можно кое-какъ жить. Это главное.
-- Да, сказала Упадышева,-- я думаю, что и мнѣ такія фантазіи по приходили бы въ голову, если бы у меня хоть что нибудь было.
Карповъ ничего не сказалъ на это.
-- Ну, а что же однако думаете вы теперь предпринять? спросилъ онъ послѣ довольно продолжительнаго молчанія.