-- А-а! съ изумленіемъ протянулъ Карповъ.
-- Да. А когда я познакомился съ враждебной стороной, тогда нужно было познакомиться съ дружественной. Но я не былъ способенъ сдѣлаться тѣмъ, чего онъ ожидалъ отъ меня. Я началъ заниматься не богословіемъ, а механикой.-- Конечно, Починковъ не могъ быть этимъ доволенъ. Онъ писалъ ко мнѣ назидательныя письма, просилъ, убѣждалъ, одинъ разъ прислалъ даже увѣщаніе своего пріятеля, Кононова. Послѣ этого онъ прекратилъ всякія сношенія со мной.
-- Онъ любилъ въ тебѣ идеалъ свой,-- идеалъ бойца этого, а не тебя,-- философичсски замѣтилъ Карповъ.
Упадышева какъ будто испугали эти слова.
-- Ты думаешь? спросилъ онъ быстро и недовѣрчиво.
-- Развѣ ты не видишь этого? Любящій человѣкъ любитъ и блуднаго друга: плачетъ, но все таки любитъ, не оставляетъ его на произволъ...
Упадышевъ задумался.
-- И тебѣ видно не очень улыбалось счастіе,-- продолжалъ Карповъ. Ты вѣдь былъ въ тѣ времена такимъ кроткимъ, невиннымъ птенцомъ. Тогда какъ тамъ, въ столицѣ, когти нужны, сильные, когти.
-- Да... Но все вѣдь это самая обыкновенная исторія. Сначала вещи, какія были, продавалъ понемногу. Потомъ уроковъ искалъ,-- иногда находилъ, иногда нѣтъ. Лѣтомъ дрова перетаскивалъ съ барокъ на возы. Тамъ это можно,-- стоитъ только одѣться прилично, чтобы однимъ словомъ барскаго ничего не было... На тѣхъ же баркахъ воду выкачивалъ... Иногда была квартира, иногда нѣтъ. Одно время каждый день обѣдалъ, а то и по три дня не ѣлъ ничего...
Елена Павловна быстро встала и ушла изъ комнаты.