Рано утромъ на зарѣ Упадышеву разбудилъ скрипъ воротъ и ржанье лошадей. Сквозь сонъ она слышала, какъ ходили по двору люди, говорили,-- потомъ застучали колеса,-- наконецъ ворота еще разъ скрипнули и все затихло. Починковъ уѣхалъ. Какъ какое-то грустное сновидѣніе вспомнила она вчерашнее свиданіе съ нимъ и вздохнула. Жаль ей было этого человѣка.
Прошли назначенные имъ три дня и четвертый день прошелъ, а Починковъ все еще не возвращался домой. Сережа скучалъ безъ него, и понемногу начиналъ опять погружаться въ свою прежнюю задумчивость. По цѣлымъ часамъ его не слышно было, голоса онъ не подавалъ и часто подолгу сидѣлъ на порогѣ наружныхъ дверей, печально посматривая на затворенныя ворота. Невесело было и Упадышевой, и она ждала возвращенія хозяина, хотя ея ожиданье не имѣло ничего общаго съ ожиданіемъ Сережи. По временамъ ей тяжело, скучно было и овладѣвали ею какія-то темныя предчувствія: -- все казалось ей, что Починковъ не воротится больше, что, можетъ быть, его уже нѣтъ въ живыхъ и, при каждомъ появленіи на дворѣ какого нибудь знакомаго или незнакомаго человѣка, она пыталась прочитать на его лицѣ нѣчто зловѣщее, и ожидала услышать отъ него извѣщеніе о какомъ-то страшномъ происшествіи.
Въ первые три дня послѣ отъѣзда Починкова, у нея не было и тѣни этого страха Когда минулъ третій день и наступилъ поздній вечеръ, въ наружную дверь флигелька кто-то тихонько и отрывисто стукнулъ раза три желѣзной задвижкой. Это пришла изъ большаго дома старуха -- кухарка. Лицо у нея было теперь такое суровое, движеніе и голосъ такіе сдержанные, точно вся она полна была величайшихъ тайнъ и глубокихъ думъ.
-- Валеріанъ-то Петровичъ не говорилъ тебѣ, когда воротится? спросила она, тихонько, по-стариковски, пройдя всю комнату и положивъ руку на спинку стула, на которомъ сидѣла Упадышева. Она была старуха почтенная и никому въ мірѣ не говорила вы. Дожидаясь отвѣта, она всегда смотрѣла въ глаза тому, кого спрашивала.
-- Онъ говорилъ, что дня на три уѣдетъ, отвѣчала Упадышева,
Тогда старуха на минуту отвела отъ нея свои глаза и послѣ небольшаго раздумья опять пристально устремила ихъ въ ея лицо.
-- Ничего такого ты не примѣтила въ немъ? спросила она.
-- Чего?
-- А онъ какъ бы не по себѣ смотритъ...
-- Да, онъ, кажется, очень скучаетъ...