Упадышевъ улыбнулся.
-- Когда онъ заболѣлъ,-- я сейчасъ же узнала...
-- И продала чуть ли не всѣ свои вещи,-- добавилъ Упадышевъ.
-- Какъ же ты потомъ справился?-- спросилъ Карповъ.
-- Все ей же благодаря. Достала она мнѣ богатые уроки. Потомъ уже я вывѣдалъ отъ нея, какъ это она сдѣлала, да и то насилу вывѣдалъ. Къ нимъ, видишь ли, ѣздилъ какой-то богатый женатый баринъ. Ея синіе глаза плѣнили его,-- любовницу хотѣлъ онъ сдѣлать изъ нея. Она какъ-то ухитрилась скрыть свое презрѣніе къ нему, не отталкивала его, но желая,-- видишь ли,-- предварительно узнать его сердце, указывала ему на разные гуманные подвиги. Между прочимъ указала и на бѣднаго больного, лишеннаго работы студента. Такъ-то она и испытывала его, и дѣлала его руками разныя благодѣянія многимъ бѣднякамъ, дѣлала ихъ до тѣхъ поръ, пока я не кончилъ курса и не женился на ней. Однимъ словомъ, она гнусно обманывала этого барина. И этого конечно не проститъ ей ни одинъ добродѣтельный человѣкъ, развѣ что за исключеніемъ тѣхъ бѣдняковъ, которыхъ она спасла отъ голодной смерти или отъ преступленія. Ты простишь ли ей?
При этомъ вопросѣ Карповъ встрепенулся и отвѣсилъ Еленѣ Павловнѣ свой непривычный поклонъ.
-- Не могу бросить камня,-- сказалъ онъ нѣсколько торжественно, но въ глазахъ его, устремленныхъ на молодую женщину, можно было замѣтить какое-то наивное благоговѣніе...
Онъ прошелся своей неслышной походкой по комнатѣ.
-- Шестаковъ здѣсь,-- сказалъ онъ вдругъ.
-- Онъ что такое?