-- Да; а что?
-- Собаки лаютъ.
Починковъ остановился и прослушался,
-- Нѣтъ это не собаки, сказалъ онъ улыбнувшись.
-- Нѣтъ собака... Лаетъ... Слышишь?
-- Лаетъ, да не собака... Человѣкъ лаетъ.
-- Развѣ люди лаютъ?
-- Вотъ есть одинъ человѣкъ, который лаетъ.
Онъ опять сѣлъ на свое мѣсто и началъ разсказывать.
-- Домъ этого человѣка за нашимъ садомъ. Тотъ самый домъ, на которомъ красная крыша. Домъ этотъ большой, внизу каменный, вверху деревянный; окна у него большія; на воротахъ, на столбахъ бѣлые звѣри съ красными языками. Хозяинъ этого дома былъ прежде чиновникомъ, писалъ бумаги, а теперь ничего не дѣлаетъ, только домъ свой караулитъ. Онъ маленькій такой, старичекъ; голова у него на половину сѣдая, на половину черная, лицо у него сморщенное, черное, носъ длинный,-- ходитъ онъ всегда въ халатѣ старомъ, престаромъ, на которомъ лохмотья такъ и вѣютъ, когда старикъ выйдетъ на дворъ. Когда этотъ человѣкъ былъ еще молодъ,-- былъ онъ бѣденъ,-- но на что было ему купить себѣ новые сапоги и потому всегда ходилъ въ дырявыхъ. Но потомъ онъ сдѣлался богатъ. Какъ разбогатѣлъ онъ, этого я не знаю. Говорятъ, что онъ нехорошія дѣла дѣлалъ. Можетъ быть, что это и правда, только я все-таки могу сказать, что онъ былъ человѣкъ не злой. Женился онъ на бѣдной дѣвушкѣ и жили они между собой согласно. Родились у нихъ дѣти, два мальчика. Какъ отецъ обрадовался дѣтямъ, такъ это и разсказать трудно. Онъ былъ ужь немолодъ въ то время какъ женился, а когда дождался наконецъ дѣтей, такъ совсѣмъ помолодѣлъ. Очень онъ ихъ полюбилъ. Только, кажется, и смотрѣлъ на нихъ, только и думалъ, чтобы не простудились-то они, и не заболѣли, и горя никакого имъ не было, и весело имъ было. Все ждалъ онъ, дождаться не могъ, скоро ли они большіе выростутъ. Думалъ онъ скопить имъ много-много богатства къ тому времени, когда они сдѣлаются большими и придумалъ, что пока они еще маленькіе и учатся, такъ онъ работать будетъ, деньги заработывать. Придумалъ, что теперь онъ будетъ жить бѣднякомъ, ходить будетъ въ старомъ платьѣ, новаго ничего покупать не станетъ и удовольствій никакихъ не позволитъ себѣ дѣлать. "Я, говорилъ онъ, довольно уже поработалъ и теперь еще лѣтъ съ десятокъ поработаю. Теперь еще рано мнѣ отдыхать. А вотъ,-- говоритъ,-- когда мои сыновья выучатся и пріѣдутъ домой, тогда милости просимъ къ намъ въ гости. Тогда мы изъ нашего дома дворецъ устроимъ,-- по лѣстницамъ и поламъ разстелемъ мягкіе ковры, навѣсимъ вездѣ зеркала по всю стѣну, наставимъ мебель раззолоченую, въ конюшняхъ будемъ держать лошадей дорогихъ"... Такъ онъ придумалъ, такъ и сдѣлалъ. Самъ онъ и дни, и ночи все за бумагами сидитъ, работаетъ, а дѣти его уѣхали въ Петербургъ учиться. Вотъ идетъ время,-- проходитъ годъ за годомъ, и чѣмъ больше выростаютъ дѣти старика, тѣмъ веселѣе онъ дѣлается. Думаетъ, что вотъ скоро пріѣдутъ его дѣти, станутъ хозяйничать въ домѣ, работать, а онъ отдыхать начнетъ. Вотъ наконецъ и пришло это время: старшій его сынъ кончилъ учиться, вышелъ изъ училища и пишетъ отцу, что теперь онъ не поѣдетъ домой, а подождетъ еще годикъ, пока и меньшой братъ его выйдетъ изъ училища. Невесело сдѣлалось отъ этого старику, однако ничего, послалъ онъ имъ много денегъ и сталь ждать еще годъ. Началъ онъ приготовлять все къ пріѣзду сыновей. Домъ совсѣмъ передѣлалъ, крышу выкрасилъ этой самой красной краской, звѣрей этихъ поставилъ на воротахъ, накупилъ ковровъ, мебели, зеркалъ, пару лошадей завелъ. Не прошло еще и года, какъ вдругъ пишетъ ему старшій сынъ, что онъ проигралъ въ карты много -- много чужихъ денегъ и что если отецъ не заплатитъ ихъ, то его засадятъ въ тюрьму. Заплакалъ старикъ, но денегъ даль. Ожидалъ онъ, что младшій сынъ будетъ лучше старшаго и скоро пріѣдетъ домой. Но вышелъ и младшій сынъ изъ училища и все нѣтъ его, все не ѣдетъ. Пишетъ только письма и все денегъ проситъ. То болѣнъ онъ, то дѣла у него такія, что нельзя пріѣхать, то денегъ нѣтъ. Время все идетъ, да идетъ и наконецъ у старика совсѣмъ ничего не осталось денегъ. А сыновья и не думаютъ ѣхать. Письма отъ нихъ стали приходить все рѣже, да рѣже, а наконецъ и совсѣмъ перестали приходить. И жилъ старикъ одинъ-одинехонекъ, всѣ его покинули. Жена его давно ужь умерла. Жилъ онъ въ маленькой, грязной комнатѣ,-- а въ богатыя-то комнаты съ коврами и не заглядывалъ. Понемногу началъ онъ все задумываться, задумываться, а потомъ, года три назадъ, вдругъ вздумалъ онъ караулить по ночамъ свой домъ и лаять по собачьи.