-- Я уже замѣтила, что вы ревнуете даже, тихо и тоже горько произнесла она.
Этотъ взглядъ, это холодное вы сорвавшееся съ ея губъ, точно будто раздавили Починкова. Онъ стоялъ, приложившись спиною къ печкѣ, заложивъ въ карманы руки, и когда услышалъ эти слова, увидѣлъ быстро поднявшееся къ нему рѣшительное лицо Упадышевой, холодно стало у него на сердцѣ. Онъ забылъ гдѣ находился, не чувствовалъ -- стоялъ ли онъ, сидѣлъ ли, не видѣлъ ничего вокругъ себя,-- и тревожныя мысли, какъ рой видѣній, овладѣли имъ. Гдѣ же то счастье, которое такъ недавно улыбнулось ему? Что за исторія совершается здѣсь? Любитъ ли она его? Не любитъ ли? Если любитъ, то зачѣмъ такъ мучитъ его, зачѣмъ забываетъ его? Вѣдь такъ не любятъ, не такова любовь. Если же не любитъ, то зачѣмъ она обманула его? Если наконецъ она и хотѣла обмануть его, притвориться, то отчего же теперь не притворяется? Что же это такое дѣлается?
XXI.
Вечеромъ чрезъ два дня Починковъ возвращался откуда-то домой. Когда онъ приблизился къ воротамъ своего дома, витое желѣзное кольцо на ихъ калиткѣ брякнуло; на улицу вышла Упадышева, блѣдная, торопливая, съ опущенными внизъ глазами.
-- Куда это? спросилъ Починковъ.
Она обошла его, почти уже прошла мимо него и потомъ вдругъ, какъ будто сообразивъ, что этотъ вопросъ относился къ ней, остановилась и взглянула на Починкова.
-- Къ доктору, отвѣчала она.
-- Развѣ онъ...
-- Къ другому, другому доктору, прервала она не то раздражительно, не то какъ будто умоляя не мѣшать ей и быстро пошла дальше,
Починковъ точно будто растерялся, постоялъ на мѣстѣ, посмотрѣлъ ей вслѣдъ, посмотрѣлъ вокругъ себя и наконецъ пошелъ во флигель.