-- Ну что? Какъ работаете? спрашивалъ Починковъ, опять усаживаясь на свое мѣсто.
Заговорили о фабрикѣ, о рабочихъ. Упадышевъ жаловался на ихъ невѣжество, предразсудки, дикость, на грязь и бѣдность ихъ жизни; говорилъ, что даже не для ихъ собственнаго блага, а для спасенія будущаго поколѣнія необходимо серьезное вниманіе на преобразованіе ихъ быта.
-- Да, отвѣчалъ Починковъ. Дѣйствительно не хорошо ихъ положеніе. Что дѣлать. Мало сѣятелей... И тѣ,-- которые могли бы утвердить въ сердцахъ людей миръ и братскую любовь другъ къ другу,-- и тѣ бѣгутъ своего долга,.
Холодно прозвучали эти слова. Блѣдность покрыла лобъ Упадышева, и отчаяніе мелькнуло въ его глазахъ. Онъ понялъ, что ударъ былъ направленъ въ него. Примиреніе показалось ему невозможнымъ.
-- Вы правы,-- отвѣчалъ онъ,-- людей мало. Школы, напримѣръ, могли бы уничтожать предразсудки. Но нѣтъ людей...
-- Да-съ,-- сказалъ Починковъ. Только для того, чтобы хозяева устроили школы, нужно, чтобы въ сердцѣ у нихъ, у хозяевъ этихъ, любовь обитала.
-- И пониманіе своей пользы, сознаніе солидарности....
-- Мало-съ,-- рѣзко и сухо прервалъ Починковъ...
-- Но предположите вы, что эти самые работники узнали какъ нибудь выгоды, представляемыя общимъ дѣломъ... Чтобы вы тогда сказали?.. Предположите, что я хозяинъ фабрики и устроилъ школу... Что вы тогда сказали бы?..
-- Тоже бы сказалъ, что мало-съ...